Книга Венская партия, страница 4 – Иван Любенко

— Думаешь, он утонул? — промокнув лысину носовым платком, осведомился страж порядка.

— Получается, так. Флажок-то никто не поднял. Машина пустая. Мы вытащили её на берег и забрали вещи.

— А Йозеф где околачивался? Он же охотник состоятельных дамочек в себя влюблять и обирать их потом. В прошлом году к нам в участок даже из-за границы жалостливые письма слали. Мол, «приехав в Париж, я с удивлением обнаружила пропажу любимого кольца. Никого другого, кроме беньера Йозефа, в моём номере не было».

— Он же больше у нас не работает.

— Видно, Бог услышал мои молитвы.

— Да не в этом дело, господин инспектор. Просто хозяин пляжа слишком мало платит, да ещё и штрафы придумал. Живоглот, даром что второй человек в городском правлении.

— Так потому он в управе и сидит, что хапуга, — усмехнулсяполицейский. — Там же порядочных людей как в море сухих камней. Была бы моя воля, я бы давно на половину чиновников кандалы надел сразу, а на вторую — чуть погодя, но первым за решётку попал бы городской прокурор, покрывающий итальянского контрабандиста барона Риччи.

— Ох и смелый вы, — участливо вздохнул Надь. — Рискуете.

— А я своё давно отбоялся. Отправят в отставку — уйду в частные поверенные.

— Так не дадут же работать, — несмело предположил Андреас.

— Пусть попробуют!

Инспектор достал табакерку, сунул в нос щепоть табаку, потянул воздух и чихнул раскатисто. Его глаза прослезились, как у старого орла. Крякнув от удовольствия, он вынул из кармана платок, громко в него высморкался и спросил:

— А ты остальные купальные машины проверял? Может, он с какой-нибудь пташкой миловался, да она и прикончила его? Ну и валяется там трупик, а?

— Я все осмотрел. Пусто везде. Лишь в одной машине какая-то рассеянная купальщица забыла заколку и… — осёкся Андреас.

— Давай-давай, договаривай, что ты ещё припрятал?

— Зеркальце там ещё было, пустячное. Так, никчёмный кусок стекла.

— Ну-ка, ну-ка яви на свет божий!

— Да зачем вам эта дребедень, господин инспектор? Я подумал, если через неделю никто за этим барахлом не явится — дочке подарю, пусть с куклами играет. Ребёнок же! А что нельзя? Эти безделушки тогда станут ничьими.

— Ты разве не слышал, что я сказал?

Пляжный приказчик вздохнул, скрипнул ящиком стола и выложил два упомянутых предмета.

Полицейский свистнул и, покачав головой, вымолвил:

— Ничего себе безделушки! Заколка с бирюзой крон на двести потянет, а зеркальце, — он открыл его, — непростое. Во-первых, из чистого серебра, во-вторых, внутри жемчужина с вишнёвую косточку, а в-третьих, на ней именная гравировка золотом «Дорогой Амелии». — Полицейский поднял глаза и, наморщив лоб, процедил: — Ах ты бесовское племя! Ты решил меня надуть?

— Упаси Господь! — приложив ладони к груди, лепетал Андреас. — И в мыслях подобного не было!

— Прощаю тебя лишь потому, что ты признался. А вот соврал бы и понёс бы продавать, так я бы всё равно узнал. И вот тогда бы кара твоя была ужасной! — потряс кулаком инспектор.

— Конечно бы, узнали. Как не узнать, если у вас на каждом углу по стукачу.

— Правильно, мой дорогой, и ты один из них,да? — похлопав по плечу Андреаса, сказал сыщик.

— Зачем спрашивать, если вы и сами это знаете, — обиженно пробубнил Надь.

— Вот то-то же. И потому я всё возьму с собой.

— Дело ваше, господин инспектор, — развёл руками распорядитель пляжа, скосив глаза в пол. — Я человек маленький.