Онлайн книга «В тени пирамид»
|
– Простите, сударь, вам принести ещё кофе? Вы пьёте из пустой чашки, – услышал Ардашев и поднял глаза. Рядом с ним стоял официант. Остальные места за столом опустели. – Нет-нет, благодарю, – убирая салфетку, проронил Клим и покинул ресторан. А через час вновь ударил судовой колокол: «Рюрик» входил в бухту Пирея, расположенную в глубине Саронического залива. Глава 15 Пирей и Афины Виднелся берег отдалённый, И зелень лавров и олив, И, белой пеной окаймлённый, Лениво плещущий залив. Корабельный градусник остановился на двадцатом делении по Реомюру[78], и вся беспечная путешествующая публика высыпала на палубу в летних одеждах, прибережённых для Египта. Ардашев стоял в лёгком сюртуке и курил, глядя, как пароход входит в укромную бухту, защищённую не только самой природой, но и двумя волнорезами. Море приняло цвет разбавленной синьки и почти не отличалось от неба. Солнечные лучи пронизывали прозрачную поверхность волн так глубоко, что, казалось, доставали дна. Слева и справа из воды выросли скалы, а между ними прорисовывались белые домики, спускавшиеся уступами к бухте. На севере и востоке виднелись горы, поросшие сосновыми лесами, а песчаная южная часть плавно сходила к воде. Порт Пирей, как и одноимённый город, находился от Афин совсем рядом – в четырёх верстах по прямой, в десяти по шоссе и в двенадцати по железной дороге. Население Пирея насчитывало всего семьдесят пять тысяч жителей – в два с половиной раза меньше, чем в столице. В Афины ходили экипажи, конки и паровой трамвай[79]. Капитан предупредил пассажиров, что стоянка продлится только четыре часа и вечером судно покинет порт. Матросы вынесли на палубу цинковый гроб Бубело и чемодан. Пассажиры притихли и отчего-то стали перешёптываться как на похоронах, но за спиной Ардашева мужской голос проронил: – Жизнь скоротечна и может оборваться в любую минуту. Клим повернулся. Рядом с ним стоял тощий и высокий человек лет сорока пяти, с бритым подбородком и такими же аккуратными усиками, постриженными над верхней губой, как у Ардашева. Он был в канотье и сером костюме с галстуком. В руках незнакомец держал трость с круглой ручкой из слоновой кости. – Простите, не имею чести быть знакомым, – выговорил молодой дипломат. – Стадницкий… Юрий Савельевич, архитектор. – Ардашев Клим Пантелеевич, переводчик. – Очень приятно. – Взаимно. – Я жил с почившим в одной каюте. Спокойный был человек, но в тот вечер отчего-то набрался. Он то пел, то молчал, казалось, что какой-то груз лежал у него на душе. Так вот… – архитектор подозрительно сощурился, – он несколько раз произнёс вашу фамилию. Вы были с ним знакомы? – Нет, но, как выяснилось, мы оба из Ставрополя. – Псой Трифонович всё порывался мне что-то рассказать, но так и не решился. И вот тут произошёл этот несчастный случай. Кто бы мог подумать? – Скажите, а в связи с чем он произносил мою фамилию? – Он просто сказал тогда задумчиво: «Ардашев, Ардашев…» – и всё. Как я понял, он с кем-то собирался встретиться. А это были не вы? – Нет. – Вы верите в судьбу? – Отчасти. – Вот так бегаешь за чином, – философически заметил Стадницкий, – добиваешься мало-мальски приличного жалованья, покупаешь дом, обставляешь его мебелью. У тебя появляется семья, и ты строишь уйму планов. Но там наверху, – он указал пальцем в небо, – уже кто-то за тебя всё решил. И прилетели архангелы и забрали твою душу. И осталась лишь телесная оболочка в гробу да чемодан с бельём. Больше ничего нет! И душе твоей уже не нужны ни хоромы, ни скарб, ни красавица жена, которая скоро о тебе забудет и разделит ложе с другим… Иногда, правда, вздохнут дети, вспоминая, как ты катал их на шее. |