Книга Двойник с того света, страница 2 – Иван Любенко

– В том-то и дело, что никаких. Мне пришлось самолично адресоваться к секретарю Степанову в видах получения оных. Я отписал ему девять вопросов, но на них получил лишь общие указания.

– Что значит «общие»?

– Велено было подвергать цензуре все письма светлейшего князя, не дозволять ему общаться с посторонними и решительно унимать любые его действия, устремленные супротив быстрого конвоирования.

– Сколько писем написал светлейший?

– Три. И все в один день – 12 сентября. Он просил прислать лекаря. У него кровь шла горлом. Вот мы и дожидались доктора Шульца в Березае, что под Торжком. Князь заранее выделил ему две сотни рублей^[5]на приезд. Меншиков просил дозволения остаться в избе до снега, чтобы потом по санным путям, а не по грязи в Сибирь добираться, но я отказал, хоть он и в жару был. Медик отвары ему давал от инфлюэнцы. Пришлось мастерить качалку и везти его между двумя лошадьми, как младенца в люльке, несмотря на дождь и ветер… Позади жена Дарья Михайловна с дочерями и сыном на телеге. Супружница рыдала да причитала, молилась бесконечно… Лошади в грязи тонули чуть ли не по пузо. Бывало, что две версты^[6]за час одолевали. В тот день на тракте мальпост^[7]застрял, кучер помощи просил, пришлось вытаскивать.

– Ещё были от него письма?

– Нет. Он сказал, что милости ничьей больше просить не будет, кроме как у Господа.

Статский советник положил перо и, глядя на капитана, спросил:

– Вы мзду с ссыльного брали?..»

Ардашев полез за портсигаром, но, вспомнив, что вагон второго класса был не для курящих, вздохнул и оглядел попутчиков. Таковых было трое: упитанный господин лет сорока, со щегольскими усами и бритым подбородком. Судя по золотой цепочке карманных часов и белоснежной сорочке со сменными манжетами и золотыми запонками – форменный капиталист. Одно только непонятно: почему он не выбрал синий вагон?^[8]Другое дело – его сосед лет двадцати пяти, худой и высокий. Его мундир, как и положено без погон, свидетельствовал о том, что он лесной кондуктор. Основная задача такого чиновника – составление протоколов на браконьеров и недопущение незаконной вырубки леса, а также на него ложатся обязанности помощника лесничего в случае отсутствия последнего. Одно хорошо – с утра до вечера на свежем воздухе…

Клим вдруг отвернулся к окну и закашлялся в платок. Его взгляд случайно выхватил безлесное плоскогорье Финского залива с редкими сосенками да берёзами.

Рядом с Климом сидел уже немолодой монах. Шевеля губами и смежив веки, он перебирал деревянные чётки, читая молитву. В вагоне было жарко, и даже свежий ветер, врывающийся в купе вместе с паровозной гарью, не спасал пассажиров от запаха немытого тела отшельника.

Локомотив задрожал на стрелках.

– Через пять минут станция Сергия, Сергиевская пустынь. Прошу приготовиться, – провещал кондуктор на весь вагон. – Стоянка четверть часа.

«Что Лигово, что Сергия – одного поля ягоды, с той лишь разницей, что вокзал здесь каменный, а не деревянный», – мысленно усмехнулся Ардашев, рассматривая станцию четвёртого класса.

Монахи, странствующие богомольцы, диаконы и миряне заполонили платформу. Дабы не смущать сию публику, Клим спрятался за тумбу с объявлениями и наконец закурил. Это была первая папироса за три часа. А всё дело в том, что усиленные занятия восточными языками, нерегулярное питание, нездоровый петербургский климат и подхваченная простуда привели к болезни лёгких. После сдачи экзаменов за третий курс и получения увольнительной кашель и лихорадка мучали студента целых две недели. Ничто не помогало: ни мятные лепёшки, ни чай с малиновым вареньем, ни капсулы «Гуйо», содержащие дёготь и разрекламированные во всех газетах.Пришлось пригласить доктора. Слава богу, им оказался ещё не наработавший практику молодой эскулап, бравший за визит всего три рубля.