Книга Двойник с того света, страница 71 – Иван Любенко

– В первый день знакомства с Папасовым я оказался свидетелем его ссоры с Александром Владимировичем Волковым, купцом. Последний собирался купить суконную фабрику в Ораниенбауме, но покойный предложил продавцу более выгодную цену, и тот разорвал предыдущие договорённости с Волковым. Последний и угрожал Папасову всякими бедами. Собственно, сразу после этого и началась сплошная цепь неприятных событий, завершившихся смертью. Только вот является ли он Двойником – большой вопрос.

– Почему?

– Если учесть, что покупка партии муки, заражённой куколем, была осуществлена ещё до приобретения суконной фабрики в Ораниенбауме, то откуда Волков мог о ней знать? Боюсь, что здесь может быть несколько подозреваемых и у каждого из них найдётся собственный мотив для убийства Папасова.

– А родственники? А что, если он оставил завещание и оно кого-то не устроило?

– У него остались жена и приёмная дочь. Само завещание я не видел.

– А может, тут не обошлось без адюльтера?

– Не знаю. Будет лучше, если вы составите об этом собственное мнение, пообщавшись и с женой, и с дочерью, а также проверите алиби купца Волкова.

– Простите, молодой человек, если я не ошибаюсь, вы обмолвились, что изучаете восточные языки, да?

– Совершенно верно.

– Откуда тогда у вас знание специальных юридических терминов?

– Первые два курса университета я учился на юридическом факультете и только потом перевёлся на восточные языки.

– Ага! Ну теперь-то всё ясно. Что ж, – потёр довольно ладони следователь, – дельце это прелюбопытнейшее. Раскрыть убийство известного на всю страну миллионера – дорогого стоит, особенно под занавес следственной карьеры. Едем в Ораниенбаум прямо сейчас. Ежели угодно, простите… Клим…

– Пантелеевич.

– Да-с, Клим Пантелеевич. Так вот я и говорю: ежели угодно, можете сопровождать меня в Ораниенбаум. – Онсощурился хитро и заметил: – Вы ведь не всё мне рассказали, правда? Вот заодно и поведаете об остальных деталях. Да и вообще, чем больше я буду знать о покойном, тем быстрее распутаю этот клубок. Надо же! Убить с помощью ткани, пропитанной ядом! Такого в моей практике ещё не встречалось.

Прозектор больницы Ораниенбаума, худосочный интеллигент с тонкой ниткой усов, как у Ардашева, но только с почти беззубым ртом, скучающе смотрел в открытое окно кабинета полицмейстера, куда его срочно вызвали. Следователь Ковбаса читал протокол вскрытия трупа, полицмейстер курил папиросу, а на двух соседних стульях сидели Ардашев и помощник пристава. Климу разрешили присутствовать на импровизированном совещании по устному распоряжению главной персоны этого действа – столичного следователя.

– Странно получается, – в присущей манере жевать губы выговорил Ковбаса, обращаясь к прозектору. – Химическое исследование ткани, проведённое профессором Меншуткиным, гласит одно, а у вас выходит другое, как так?

– Не пойму, что вас не устраивает? – удивился тот. – Я считаю, что смерть Папасова наступила в результате паралича сердца, и химическое исследование гласит, что данная смесь ядов могла привести к подобному исходу.

– Но вы же указали, что паралич сердца был вызван естественными причинами, как это объяснить?

– Нет, я написал, что «паралич сердца мог быть вызван естественными причинами». Вы пропустили слово «мог». Это говорит о том, что смерть могла наступить также и в результате внешнего воздействия, что, видимо, и произошло. Об этом нам стало известно благодаря химическому исследованию. Не пойму, что вас не устраивает. По-моему, протокол вскрытия трупа и заключение профессора химии прекрасно дополняют друг друга. Яд спровоцировал паралич сердца. Я тридцать пять лет работаю в мертвецком покое и, поверьте, знаю, как написать заключение, чтобы потом меня не сделали крайним.