Книга Черный Арагац, страница 75 – Иван Любенко

Клим опустился на пуфик и машинально кивнул знак согласия. В этот момент огромная тварь начала скалить зубы и рычать. Рука Ардашева незаметно сунулась к поясу, где находился безотказный бульдог, а левая подтянула к себе трость, но чёрная морда вновь оскалилась и шагнула вперёд. Студент понял, что, если он сделает ещё хоть одно движение, живая машина смерти тотчас вцепится ему в горло. Он замер, не сводя глаз со своего сторожа.

В дверном проёме возник хозяин.

— Норд, место! — приказал он, и псина скрылась в другой комнате. — Прошу, Клим Пантелеевич. Я поведаю вам много интересного. Без этих сведений вы будете совершенно беззащитны перед скупщиками.

Студент прошёл в кабинет. Он был устроен в классическом английском стиле: книжные полки от пола до потолка, полированный буковый стол, мягкое кресло и сейф, встроенный в стену, а рядом — картина с изображением повседневной жизни узкой улочки Каира, укрытой сверху деревянным навесом, дарившим спасительную тень. Через его редкие клети проступали синее восточное небо и купола минаретов. Окна каменных домов не имели привычных в России ставней, рам и стёкол. Вместо них виднелись деревянные решётки, не только пропускающие воздушные потоки, но и защищающие от палящих лучей и любопытных глаз и в то же время позволяющие жителям домов свободно обозревать улицу. Торговцы расположились вдоль высоких каменных стен, выложив товар в корзинах и ящиках прямо на дорогу. Мимо них шествовали мужчины в тюрбанах, бурнусах и туфлях с загнутыми вверх носами, не дававшие песку проникать внутрь обуви. Посередине дороги шла женщина в чадре, надёжно скрывающей аврат^[82]. Картина, казалось, передавала даже ароматы средиземноморского города: запахи кофе, специй и пряностей.

Ардашев, завороженный чужим, незнакомым ему ещё восточным миром, рассматривал каждую деталь, будто боясь что-то пропустить и не запомнить.

— А вы, я вижу, любите Восток? — спросил Адлер.

— Мечтаю побывать там. Как называется картина и кто её автор?

— Маковский, «Улица в Каире». Подлинник. А вы не были в Египте?

— Возможно, отправлюсь туда в следующем году. У нас начинается практика.

— А я почему-то думал, что вы будущий юрист.

— Я проучился два года на факультете правоведения, но потом перевёлся.

Антикварий указал рукой на стол с раскрытыми коробочками. Таковых Ардашев насчитал двадцать восемь. В них находились золотые греческие монеты разных исторических эпох.

— Ну что ж, приступим? Запоминайте. Без знания этих основ вам не поверят, что вы нумизмат.

Адлер подробно описывал каждый экземпляр, то поднося статиры, драхмы и тетрадрахмы к солнечному свету, то давая их в руки, чтобы студент почувствовал тяжесть и понял особенности рисунка. По окончании лекции он вырвал из блокнота лист и, написав на нём три адреса, пояснил:

— Первым делом посетите ювелирный магазин Гершмана. Он скупает золотые изделия на переплавку. Не гнушается этим, хотя имеет даже небольшую ювелирную фабрику. И только в том случае, если он не проявит к вам никакого интереса, загляните ещё по двум адресам, которые я вам написал. Но Гершман — ваш самый большой шанс. О том, что я купил коллекцию Верещагина, никто в Ростове не знает. Если у вас будут спрашивать, у кого вы приобрели эти монеты, не отвечайте на этот вопрос. Это нормально — не открывать свои секреты. Надеюсь, вам повезёт, и вы наткнётесь на след убийцы Виктора Тимофеевича. — Он взял две коробочки и протянул Климу. — Берите. Несмотря на то что вы написали расписку, я умоляю вас — не потеряйте их. Это самые ценные и редкие греческие монеты из всех, что у меня есть. Да и не только у меня.