Книга Слепой поводырь, страница 37 – Иван Любенко

Вельдман поклонился, и ему зааплодировали. Он виртуозно управлял публикой, переключая внимание с одной части выступления на другую. Коллежский регистратор Плешивцев да верующая до самозабвения старушка оказались единственными зрителями, кои не поддались чарам приезжего экспериментатора.

Магнетизёр направился к сцене и, шагая мимо первого ряда, шепнул Ардашеву:

— Загляните ко мне за кулисы после выступления.

Клим успел лишь кивнуть в спину «кудесника».

Находясь у стола, «маг» щёлкнул крышкой карманных часов и проговорил:

— Пора нашей красавице проснуться. Что ж, посмотрим, как она справится с моими заданиями. До пробуждения осталось всего несколько секунд: пять, четыре, три, две, одна и…

Анна открыла глаза. Глядя в одну точку, она, как ей приказал гипнотизатор, громко сочла до двадцати, поднялась и, двигаясь точно сомнамбула, взяла со стола книгу. Открыв её на тридцать первой странице, прочитала:

Девушка вернула книгу на место, забрала со стола орех и, подойдя к Вельдману, затолкала его в боковой карман модного костюма магнетизёра. Потом вдруг, глядя в глаза своему временному повелителю, замерла в нерешительности.

Гипнотизатор, указав на Ардашева, пояснил:

— Это и есть тот самый человек, о котором я вам говорил.

Она обратила на Клима затуманенный взор и, улыбнувшись одним ртом, спросила:

— Как дела? Я люблю вас!

Зала разразилась аплодисментами.

Экспериментатор взмахнул руками, точно дирижёр палочками, и крикнул:

— Пробудитесь!

Девушка замерла на мгновенье и, смахнув с лица невидимую паутину, очнулась. Она с удивлением оглядела сначала себя, а потом зрителей. Её слегка растерянный взгляд с тенью смущения был так естественен и прекрасен, что Клим, залюбовавшись ею, невольно захлопал, вызвав нескончаемые аплодисменты публики и крики «браво!»

Вельдман сделал знак и тотчас появился помощник с букетом белых роз и преподнес их Анне. Она благодарно кивнула, прижала цветы к груди и, надев соломенную шляпку, сбежала по ступенькам со сцены. Обдав Клима ароматом уже знакомых духов, красотка поспешила занять своё место, но ненадолго.

Публика восторженно неистовствовала, а магнетизёр благодарно кланялся ей, купаясь в лучах керосиновых прожекторов и славы, пока не опустился занавес.

Ардашев уже минуту безуспешно пытался отыскать глазами Анну, но её нигде не было. Горестно вздохнув, студент направился за кулисы.

Уборная гипнотизатора нашлась без труда. У двери возвышался капельдинер с седыми бакенбардами и усами, важный как городовой и неприступный, как айсберг. Вокруг него толпились дамы бальзаковского возраста с фотографическими карточками в руках (у некоторых их было по две). Они о чём-то слёзно умоляли его, протягивая ассигнации, но страж только качал головой. Клим остановился перед ним и сказал:

— Осип Ильич, просил меня наведаться.

— Как вас величать?

— Клим Ардашев.

— Одну минуту.

Капельдинер скрылся за дверью на несколько секунд и появился вновь:

— Они вас просят, — сказал он.

Клим вошёл. Экспериментатор сидел перед большим зеркалом. По бокам стояли два подсвечника. Вельдман снимал с лица грим, как обычный актёр, и это удивило Ардашева.

— В этом нет ничего удивительного. Выступление отнимает у меня так много сил, что уже через полчаса под глазами появляются синяки, поэтому ещё до начала сеанса я пользуюсь содержимым своего саквояжа, — не оборачиваясь, вымолвил «маг».