Книга Слепой поводырь, страница 43 – Иван Любенко

— Не может быть… Но зачем он переоделся в извозчика? Нет, это точно не он, хотя… — прошептал газетчик, вдавливая спину в чужой каменный забор.

Проводив гостя, актриса достала чистую рюмку и налила коньяка. Потом вынула из буфета фотографию и, поставив её перед собой, вымолвила:

— Мне плохо без тебя, любимый. Я была у тебя и положила цветы. Ты всё видел, я знаю. Мы ещё встретимся… Но сейчас пусть Господь упокоит твою душу…

Она пила коньяк маленькими глотками, запрокинув по птичьи голову, как пьют гимназистки. В комнате было так тихо, что было слышно, как в ампли^[32]потрескивает фитиль. И от этой тишины, от опять наступившего одиночества по щеке побежала, оставляя мокрый след, крохотная солёная бусинка.

Выйдя из театра, Клим остановился в нерешительности и закурил. Если возвращаться домой, то нужно было повернуть направо — на Почтовую, потом на Воронцовскую и дальше к верхней части Барятинской, а если прогуляться по аллее Николаевского проспекта — надобно было идти налево и вниз. Только вот бесцельно бродить тоже не хотелось. «Пожалуй, навещу старый дом на Второй Станичной, тот, откуда с аспидной доской-линёвкой^[33]ходил в начальную школу», — улыбнулся воспоминаниям Ардашев и зашагал в сторону Интендантства, на чьей территории и располагались стены некогда грозной крепости № 8 Азово-Моздокской укреплённой линии, не раз посещаемой будущим генералиссимусом Суворовым. Его обогнала компания юнкеров местного казачьего училища и разносчик сладостей. Не успел он пройти и десяти саженей по Соборной, как увидел шедшего навстречу купца Дубицкого с уже знакомой тростью. Несмотря на жару он был одет в тот же костюм, а из жилетного кармана свешивалась всё та же золотая цепочка карманных часов.

— Клим Пантелеевич, добрый вечер! — протянул руку негоциант. — Никак на концерте нашего с вами дорожного знакомца были?

— Именно так, Павел Петрович. А вы не присутствовали?

— Не только лицезрел, но и свою фотографическую карточку господин Вельдман изволил подписать на память. Купил при входе и, набравшись наглости, заявился к нему в уборную ещё до начала представления. Насилу успел до первого звонка. К нему целая очередь выстроилась.

— Надо же, — растеряно вымолвил Клим, — а я и не обратил внимания.

— Не беда. Их и в кассе продают, и на улице. Придите к нему завтра до или после сеанса. Уверен, он вам не откажет.

— Я был у него. Осип Ильич собирался мне сообщить, что-то важное насчёт убийства доктора Целипоткина, но к нему ворвался какой-то знатный калмык и устроил ссору.

— Должно быть, Уланов?

— Он самый.

— Известный скандалист, — вздохнул негоциант. — Урезонить бузотёра некому. И что же Вельдман?

— А ничего. У него сейчас сеанс с дочерью генерала Попова. Должны прислать экипаж.

— Ясно. А при чём здесь смерть доктора Целипоткина?

— Я пытаюсь отыскать его убийцу.

— Вы? — удивлённо выговорил Дубицкий. — Стало быть, о вас писал«Северный Кавказ»?

— Да.

— В судебные следователи метите?

— Ни в коем разе, — покачал головой Ардашев, и улыбнувшись, добавил: — В дипломаты…

— Хорошее дело! Чужие города, далёкие страны, дивные моря и океаны, папуасы, смуглые красавицы… А который сейчас час?

Клим бросил взгляд на край металлического корпуса часов негоцианта и, щёлкнув крышкой «Qte Сальтера», ответил: