Книга Красный кардинал, страница 20 – Елена Михалёва

Чем ближе к монастырю, тем гуще здесь росли плодовые деревья. Аллея тянулась далеко вперёд сквозь сад. От неё тут и там разбегались тропинки. Они петляли и вели обратно в Смольный или к обители, которая располагалась левее. Иные уводили к реке. Каждая тропка здесь была знакома. Ухоженные кусты заметно облетели и были острижены. Отцвели яркие цветы. На смену буйству красок и птичьему пению пришло тягучее, сонливое умиротворение. Природа готовилась оцепенеть перед трескучими зимними морозами. Погрузиться в сладкое забвение, чтобы по весне пробудиться с новым буйством красок.

Но тревога давала знать о себе столь остро, что никакое окружающее блаженство не спасало. Поджилки тряслись у гордой дворянки так, что она чувствовала себя глупым зайчишкой, решившим прогуляться возле лисьей норы. Но стремление узнать правду оказалось в ней сильнее любых страхов.

Варя замешкалась, лишь когда в конце аллеи заметила мужчину. Высокий силуэт в тёмной, простой одежде. Но он ушёл быстрее, чем девушка разглядела его как следует. Незнакомец выбрал тропинку, которая вела в сторону города.

Вот и славно. Ни к чему ей свидетели.

Воронцова прибавила шагу, чтобы встретиться с неизвестной женщиной до того, как её хватятся. Она прошла ещё немного вперёд и свернула на тропинку в сторону реки, туда, где под ивой лежало потемневшее от сырости бревно. Летом оно служило скамьёй для гуляющих.

Первая желтизна тронула раскидистое старое дерево. Оно роняло листья в тёмную, хладную Неву, и течение уносило их прочь по подёрнутой рябью реке. Запах стылой воды и жирного ила здесь перебивал пряные ароматы осени.

Даму в изумрудно-зелёном платке, покрывавшем голову, Варя заметила издалека.

Впрочем, особу лет тридцати вряд ли можно было назвать дамой. Она более напоминала кухарку в богатом доме. Росту эта женщина была невысокого. Чуть сгорбленная, сутулостью своей обязанная тяжёлой физической работе. Оттого же весьма утомлённая на лицо, с такими печальными серо-голубыми глазами неопределённого оттенка, что становилось её жаль. Помимо яркого платка, вероятно, ей вовсе не принадлежавшего, а служившего лишь опознавательным знаком, равно как и голубой веер Эмилии, вся одежда на женщине была простой и пережившей множество стирок. Такой, чтобы оставлять хозяйку неприметной в городской толпе, и уж тем более подле монастыря. Словно шла она вовсе не на прогулку, а на вечернюю службу в храм или же возвращалась с неё.

Варя пошла прямиком к ней, едва их взгляды встретились.

Женщина выглядела не менее взволнованной, чем Эмилия Карловна во время их дневной беседы. Даром что не плакала.

– Добрый вечер, барышня, – негромко поздоровалась она, присев в реверансе.

Несмотря на осанку, ей удалось исполнить это ловко, что говорило: сия особа кланяется чаще, чем отдыхает.

– Добрый вечер, любезная сударыня. – Варя остановилась в двух шагах напротив. Она перевесила зонтик с одного локтя на другой. – Недурная погода для петербургской осени, вы не находите?

Женщина коротко кивнула. Она не сводила с Воронцовой взгляда, изучая её пугливо и вместе с тем пристально. Силилась понять, та ли явилась девица, с какой условлено встретиться. Сомневалась, и сомнение отражалось на сероватом осунувшемся лице с тонкими губами и крупным орлиным носом.