Книга Безупречные создания, страница 36 – Елена Михалёва

Внезапный порыв заставил Елизавету Бельскую осознать, что она вовсе не такова. На чью-либо милость она не рассчитывала, да и кротости ей явно недоставало. Просто потому, что она не желала завершить свои однообразные дни так же, как Оленька и Танюша.

Лиза даже шаль на плечи не набросила. Лишь прикрыла дверь в свою спальню так, чтобы включённую лампу было не заметить из коридора, а затем пошла вдоль стены, ступая невесомо и тихо.

Она вслушивалась в каждый шорох. В любой звук за закрытыми дверьми иных спален, где в эту минуту мог скрываться неизвестный злоумышленник, посмевший вновь заявиться в её девичью спальню.

Неприемлемое шестое чувство влекло Елизавету дальше.

Кто-то громко храпел раскатистыми, объёмными переливами. Кто-то надрывно покашлял во сне. Ничего более. Единственными подозрительными звуками казались редкие поскрипывания половиц под её собственными ногами.

Наконец, Лиза покинула жилое крыло и очутилась на широкой лестнице. Ей стоило возвратиться. Она понимала, что может попасться кому-то из дежурных сторожей. Одноклассницы упоминали, что теперь институт патрулируют столь тщательно, будто это тюрьма. Бельская бы и возвратилась, если бы не услышала отдалённые голоса со стороны учебных классов.

Женщина ругала мужчину. Мужчина ворчал и оправдывался.

Лиза узнала обоих.

Поначалу она испугалась. Так, что по спине пробежали холодные мурашки, а ноги онемели. Но затем девушка приняла твёрдое решение, что желает выяснить, о чём именно они спорят. Даже если попадётся во время обхода, она всегда оправдается тем, что мучилась от ночного кошмара и направлялась за успокоительными каплями в лазарет.

Лиза пошла на голоса и ничуть не удивилась, когда вновь очутилась подле приоткрытой двери кабинета химии, где в столь поздний час горел свет. Кажется, одна или две лампы были включены в дальнем его конце на учительском столе.

Девушка встала так, чтобы нельзя было заметить даже её тень, и прислушалась, затаив дыхание.

– Не знаю. Ровно ничего не знаю, – сердито твердил мужчина. – Он меня уверял, что лично получил дозволение от Елены Александровны находиться в стенах института.

– И вы поверили? – женщина фыркнула. – Удивительная наивность с вашей стороны, Пётр Семёнович. Легкомыслие, которого я за вами не припоминаю вовсе.

– Ничего возмутительного или же излишне подробного я всё равно ему не сказал. То же, что и всем прочим. Будьте спокойны.

– Как я могу быть спокойна, если вы из-за собственных расстроенных чувств готовы доказывать свою невиновность каждому встречному. Мы-то знаем, что вы непричастны к случившемуся ни случайно, ни, Господи спаси, умышленно на подобное зверство неспособны. Однако же вас ведь могли обмануть, Пётр Семёнович.

– О чём вы?

– Что, если бы к вам заявился вовсе не настоящий Эскис, а, скажем, какой-нибудь подставной репортёр из дешёвой жёлтой газетёнки? Они из всего могут сотворить сенсацию и скандал. Ничем не погнушаются. А вы наверняка наговорили ему лишнего.

– За кого вы меня принимаете, голубушка Анна Степановна? – искренне возмутился мужчина. – Я не глупый отрок, чтобы болтать на каждом углу о том, что может всех погубить. Да и княжна Ливен дала чёткие указания. Я намерен их придерживаться, равно как и вы.

Лиза прижалась спиной к холодной стене. Она ушам поверить не могла. Свиридова ругала Ермолаева за разговор с Алексеем Константиновичем Эскисом! И делала это в ночи. Чтоб никто ненароком не услышал.