Книга Убийство в Петровском парке, страница 47 – Роман Елиава

– Ищем душегуба, убийцу, грабит девушек и женщин, при этом жестоко режет их тело ножом.

– О, господи! – воскликнула Татьяна Михайловна и опустилась на стул. – Что за ужасы Вы рассказываете? Так на улицу страшно будет выходить! Разве нет в вашей работе чего поспокойней? Каких-нибудь романтических историй, как, например, в рассказе «Знатный холостяк» про сыщика из Лондона. Вы знаете Шерлока Холмса?

– Да, я читал этот рассказ и знаком с произведениями Артура Конан Дойла. Мне кажется, сейчас все его читают. Однако хочу заметить, что в нашей профессии, в отличие от книг, мы редко сталкиваемся с романтическими чувствами, скорее наоборот, больше имеем дело с человеческими пороками, жестокостью и алчностью.

– С алчностью? Вы имеете ввиду воровство и кражи? Не расскажете ли про какой-нибудь интересный и необычный случай? Было бы крайне интересно.

– Да, я про воровство, но так спонтанно не могу припомнить ничего уникального, всё достаточно прозаически и не стоит Вашего внимания, – уклончиво ответил Иван, предполагая, что Татьяна Михайловна хочет получить информацию по краже документов Бронского.

– Скажите, пожалуйста, Иван Иванович, – девушка вдруг резко поменяла тему разговора, – Вы театр любите?

– Да, люблю. Думаю, все любят театр, – ответил Трегубов.

– А к опере как относитесь?

– Оперу тоже люблю.

– Знаете такого композитора Рахманинова?

– Нет, не приходилось слышать раньше, – ответил Иван, – а что, он известен нынче?

– Наоборот, это начинающий композитор. Говорят, он просто гений! Я не праздно любопытствую. Вы меня извините, пожалуйста. В Большем театре завтра премьера, опера Алеко, по поэме Александра Сергеевича «Цыганы». Мы хотели с Викторией пойти, моей подругой, Вы её упоминали недавно, купили билеты уже, но она не сможет. Знаю, что это не совсем прилично с моей стороны Вас приглашать, но я в Москве никого больше не знаю, кроме Вас. Может быть, Вы мне составите компанию? Тем более, что по Москве убийца разгуливает. С Вами будет спокойнее, тем паче, что Вы оперу любите.

Трегубов внутренне улыбнулся такому предложению. «Ну, что же, господин Стрельцов, поиграем в эту игру», – подумал Иван.

– Почему бы Вамне сходить с Митей? – предложил Трегубов.

– Что Вы! Он… он, конечно, очень милый, – Татьяна очаровательно улыбнулась гимназисту, – но совсем мальчик ещё, к тому же Виктория говорила мне, что он ненавидит оперу.

– Вы не любите оперу? – обратился Иван к молчавшему Мите.

Гимназист был застигнут вопросом Трегубова врасплох. Он замялся, переменился в лице, покраснел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, посмотрев на Татьяну Михайловну, выдавил из себя только:

– Нет.

– Но неужели у Вас совсем не с кем пойти? А сослуживцы? – продолжил свою игру Иван.

– Пока не успела с ними познакомиться, – тяжело вздохнула девушка, – завтра только выхожу, взяла два свободных дня на переезд. Хорошо, что Виктория помогла, не забыла меня. Мы вместе учились в гимназии в Петербурге, пока её родители не переехали в Москву.

– Давно не виделись с ней?

– Давно, но переписывались. Хотели вместе сходить в театр, поговорить, но у неё заболела мама. Ничего, думаю, у нас ещё будет время.

– Что же, бывает. Желаю маме Вашей подруги скорейшего выздоровления, – сказал Трегубов, а сам подумал, что девушка слишком много рассказывает незнакомому человеку, и ведёт себя несколько настойчиво.