Книга Восемь дней до убийства, страница 34 – Елена Фили

Сергей в угаре от похорон и следствия, дотошно выяснявшего причины самоубийства жены, подписалсогласие. И больше сына не увидел. Он пытался бороться за право воспитывать мальчика, но американские суды встали на сторону родственников.

Паша постеснялась тогда расспрашивать подробнее, все думала, впереди у них с мужем времени много, когда-нибудь расскажет.

Неизвестно, как долго тянулся бы этот печальный период, но как-то утром, спустя пять месяцев после похорон, позвонила подруга — главврач известного санатория на Волге. Спросила, как дела, и предложила отдохнуть, подлечить нервы. Паша сначала отказалась. Санаторий — это же такой большой людской муравейник, все ходят туда-сюда, одновременно говорят, едят, постоянно сталкиваются на процедурах. Нет, нет. Хотелось тишины, покоя, лежать и смотреть телевизор. Какие-нибудь турецкие сериалы про безумную любовь. Программы шли одна за другой, один сериал сменялся следующим, так и проходило время. Иногда забегали девчонки, вываливали новости, пытались ее растормошить. Она вставала, что-то несложное готовила на кухне, а когда они уходили, снова ложилась на диван. Но Лариса оказалась настойчивой. Она не переставала звонить, и Паша, чтобы отделаться, согласилась.

А когда увидела всю красоту: сосны, Волгу, обрадовалась. Вот здесь она будет гулять, чтобы никого не встретить. Она попросила персонал столовой отдыхающих к ней не сажать, надеялась, что ее дружба с Ларисой станет гарантией, но через день после приезда увидела перед собой томного красавчика Мишу. Миша ее немного расшевелил. Он очень смешно пытался за ней ухаживать, говорил, что любит женщин постарше, они опытны и уже не ждут чудес, да много чего говорил. Паша сначала не слушала, дежурно улыбалась, в нужных местах кивала и пропускала его признания мимо ушей. Потом, когда Миша пошел ва-банк и внезапно сообщил, что готов жениться, рассказала об этом Ларисе. Они вместе посмеялись, и Лариса даже попеняла, мол, видишь, какие приключения, а ты ехать не хотела.

Хандра и вправду начала отступать. Ежедневных процедур оказалось почему-то много: массаж, гимнастика, грязевые аппликации, лечебные ванны с бромом, другие физиопроцедуры — наверное, подруга позаботилась, чтобы времени на переживания было как можно меньше. А на самом деле ее душу лечили прогулки до позднего вечера. Закаты над Волгой — это красота необыкновенная!

Аллеи для прогулок были и грунтовыми,и выложенными асфальтом — выбирай какую хочешь. По бокам нависала разросшаяся трава, из которой выглядывали голубые венчики цикория, серо-синие шарики мордовника, розовые колючие шапочки чертополоха — известного медоноса. Над цветами деловито жужжали пчелы, из леса доносились вскрики птиц, иногда слышалась работа бензопилы — значит, лесники убирали упавшее дерево или отжившие ветки. Но Паше казалось, что вокруг тишина. Она гуляла до темноты, пока не зажигались белые плафоны фонарей, осторожно выглядывающих из высоких кустов. И потом спала без всяких сериалов. Миша, немного покрутившийся вокруг нее, незаметно исчез. Даже не дождался ответа на свое предложение.

А потом Паша увидела Германа. Он шел навстречу по аллее уверенными шагами, выбрасывая вперед длинные ноги, его белый халат от стремительной ходьбы развевался, пряди черных волос падали на высокий лоб, а ветер отбрасывал их назад. Подошел, спросил, как она себя чувствует, почему в такой глуши, далеко от главного корпуса, гуляет одна и разрешил ли ей такие прогулки лечащий врач.