Книга Этот человек опасен, страница 97 – Питер Чейни

Чутье подсказывает мне: наше так называемое спасение – очередная подстава. Конни идет первой. Я держусь на приличном расстоянии от нее. Миранда идет за мной. Уже на подходе к полянке я напрягаюсь и жду какой-нибудь пакости. И пакость случается, когда мы оказываемся на месте.

Из-за машины встает Сигелла. Ясно, что он прятался, поджидая нас. Он улыбается, как парочка гиен. В руке у него ствол, и его мало волнует, что я тоже вооружен. У меня возникает мерзкое ощущение: наверное, и с этим пистолетом получится облом.

Конни бросается бежать и встает за машиной рядом с Сигеллой. Я вскидываю пистолет.

– Ну и дуралей же ты, Лемми! – хохочет она. – Я думала, что ты раскусишь мой трюк с первым пистолетом и отберешь у меня второй, потому заранее его разрядила. Как тебе нравится моя маленькая шутка?

– Остроумно придумано, Конни, – киваю я. – Но в один прекрасный день кто-нибудь подшутит и над тобой, и тогда тебе будет не до смеха.

Сигелла смеется. Дулом своего пистолета он указывает на меня. Чувствуется, он явно доволен собой.

– Так-так, сосунок, – говорит он. – Сейчас я угощу вас обоих свинцом, а потом мы свалим отсюда. Я так и думал, что ты клюнешь на сказочку Конни! Может, мы вырвемся отсюда, а может, и нет. Но вам уже не вырваться. Так что, мистер федерал, если ты веришь в Санта-Клауса, становись на колени и молись, поскольку очень скоро я прострелю тебе кишки.

Миранда, стоявшая у меня за спиной, подходит и встает рядом.

– Одну минуточку, мистер Сигелла, – говорит она. – Думаю, вы кое-что забыли.

Она проходит пару шагов в его сторону и держится так естественно, что у Сигеллы не возникает никаких подозрений. Затем с молниеносностью метателя ножей бросает в него туфлей, которую успела снять, пока стояла за моей спиной.

Итальяшка стреляет, но туфля отклоняет пулю, и та задевает мне верхушку плеча. Второй раз за ночь. Я понимаю, что мне нечего терять, и иду прямо на него. Мне везет: когда он снова стреляет, пистолет дает осечку. Поверьте, это самый приятный звук, когда кто-то в вас стреляет.

Я перепрыгиваю через машину. Сигелла пятится. Я подхожу к нему и ударяю головой. Это старый трюк, которому я научился на Филиппинах.

Драться итальяшка умеет и бьет меня коленом в живот. Ощущение такое, словно меня лягнул целый табун скаковых лошадей. Но я снова хватаю его, и мы катимся с ним по склону.

Мы пускаем в ход все известные нам приемы. Думаю, вряд ли макароннику доводилось биться с таким остервенением, как сейчас. Из-за двух ран чувствую себя паршиво; плечо просто горит. Но я применяю разные грязные приемчики, которым научился за время общения с шайками: давлю большими пальцами ему на глаз, ногой сворачиваю ему голову и луплю по физиономии всякий раз, когда его голова возвращается в прежнее положение. Так что ему несладко.

Но я понимаю, что сил у меня с каждой минутой становится все меньше. Рана в плече кровоточит. А итальяшка всего-навсего помят мною. Его состояние не сравнить с моим. Значит, надо разобраться с ним как можно быстрее, иначе Лемми Коушену кирдык.

Разыгрываю слабость, будто я совсем обессилел. Убираю руки и кряхчу. Итальяшка ловится на это. Он позволяет себе расслабиться. В этот момент я выталкиваю обе ноги, подсекаю его и плашмя бросаю на землю. Прежде чем Сигелла успевает шевельнуться, я делаю ему ножной захват шеи, который затем меняю на первоклассный японский шейный захват.