Книга Клетка для простака, страница 30 – Джон Диксон Карр

Старый Ник, доктор Николас Янг, который твердо решил никогда не стареть, проснулся на своем диване и обнаружил, что Мария, горничная, склонилась над ним и что-то кричит ему в ухо.

Сон мгновенно улетучился. Доктор Янг очутился в длинном, с низким потолком, холодном кабинете с бронзой работы Эпштейна на низких книжных шкафах, с книгами в богатых переплетах, поблескивающих в свете лампы, с гравюрами на стенах и портретом Нелли Уайт над камином. Окна были открыты. Часы на письменном столе, куда он машинально бросил взгляд, показывали (всего) без двадцати восемь. Он расслабился и закрыл глаза, чтобы не видеть лица Марии и унять боль, вызванную первым движением.

Но в голосе его звучало раздражение.

– Мертв? Что значит – мертв?

– Мистер Фрэнк, сэр. Говорю вам.

– Вздор. Он играет в теннис, – пробормотал Ник.

Мария, мешковатая, словно куча тряпья, опустилась на одно колено перед диваном. Она и в молодости не была красавицей, теперь же от ее лица (как часто говаривал Фрэнк) останавливались часы, и волнение не сделало его более привлекательным. Она была испугана, слишком испугана и посему держалась чересчур вольно. Говорила она шепотом:

– Выслушай меня, Ники. Я с ума сойду, если ты меня не выслушаешь. Говорю тебе, это он. Он мертв. Его кто-то убил. Я сама его видела – ни дать ни взять наш старый мистер Ватсон, который сунул голову в духовку газовой плиты. Ваша Бренда, она хотела сходить туда и принести корзину для пикника из хибары, где вы играете в теннис. Я сказала: «Хорошо, идите и прихватите заодно несколько вешалок для одежды». Это было двадцать минут назад. И она не вернулась, а я ждала ее, чтобы смешать заправку для салата – я не знаю, как это делается, – тогда я и пошла посмотреть, в чем дело. А там она с этим Роулендом – и мистер Фрэнк, мертвый и недвижный.

Она испугалась, что сказала слишком много.

Ник не двигался. На его груди по-прежнему лежал открытым «Процесс над миссис Джуел». Веки его были по-прежнему сомкнуты. Но чего она вовсе не могла вынести – это его дыхания. Молчание длилось слишком долго. То ли от горя, то ли из страха перед тем, что он скажет, то ли из простого сочувствия, но у Марии из уголка глаза скатилась слеза и упала ему на руку. Горе ее вполне соответствовало случаю, и она упивалась им.

Ник тряхнул головой.

– Нет, – сказал он.

– Но я же говорю тебе: да!

– Ты уверена?

– Хотелось бы мне сомневаться, дорогой.

– Как его убили?

Не доверяясь словам, Мария несколько раз провела рукой вокруг собственной шеи; Ник тупо наблюдал за ней.

– Кто?

К этому времени она уже была рада любому предлогу, чтобы взорваться, лишь бы не продолжались эти односложные вопросы. Она буквально завопила:

– Так они мне и сказали! Велели идти прямо сюда и позвонить в полицию. Но если хотите знать мое мнение – так это молодой Роуленд. Даже когда бедный мистер Фрэнк был уже мертв, он пытался ударить его граблями. Да, пытался. Я видела. Только грабли были слишком короткими.

Ник попробовал приподняться на локте.

– Да поразит меня гром небесный, если это не такая же святая правда, как то, что я сейчас здесь, перед тобой! – выкрикнула Мария в бурном порыве чувств, уже не пытаясь щадить своего хозяина. – Они спелись, Ники Янг, и пора тебе узнать это, хоть и с опозданием. Этот Роуленд и мисс Бренда. Там они и стояли, как привидения, у самой двери хибары: он – с граблями в руке, а она что-то прятала за спиной. Заметь, я не говорю, что мисс Бренда имеет к убийству какое-то отношение; но если не ее следы на теннисном корте, где было мокро, вели к бедному мистеру Фрэнку, то хотела бы я знать чьи. Я их видела, и эта парочка знает, что я их видела.