Книга Клетка для простака, страница 75 – Джон Диксон Карр

В оркестровой яме мюзик-холла «Орфеум» на Черинг-Кросс дирижер поднял палочку. В тот воскресный день большой зрительный зал был пуст, а задник сцены поднят, обнажая голую кирпичную стену; яркие лампы освещали двадцать пюпитров в оркестровой яме. Плоская, как блюдо, она светилась желтоватым светом, и дюжина черных смычков, подобно паучьим лапам, одновременно поднималась из ее недр. Раздался оглушительный удар тарелок, и пустоту зала заполнила разухабистая мелодия.

У-у-у-у! Снова ударили тарелки.

Летал на трапеции в воздухе он, Отважен, и молод, и дивно сложен^[3].

Хью Роуленд, сидевший в глубине полутемного зала, начал непроизвольно насвистывать мелодию песенки, но вдруг, осознав, что означают ее слова, прекратил и чертыхнулся. Бренда из солидарности выругалась тоже. Сперва они вовсе не думали, что Артура Чендлера в воскресенье можно найти именно в театре. Во время ленча в одном из ресторанов в Сохо, сидя рядом с Брендой, Хью старался сосредоточить все свои мысли на деле.

У Бренды был усталый вид, словно она провела бессонную ночь, что, собственно, соответствовало действительности. На ней были белое платье, белая шляпа, и ее белые маленькие руки непрерывно двигались.

– Выпей, – сказал Хью, показывая на стоявший перед ней коктейль, – а потом расскажи мне, что тебя так взволновало.

Бренда послушалась и почти залпом выпила коктейль. Затем, к немалому удивлению Хью, она спросила:

– Хью, тебе не кажется, что этот доктор Фелл сумасшедший?

– Тебе показалось, что он сумасшедший?

– Да, отчасти.

– Не могу сказать почему, – заключил Хью, – но мне это не нравится.

– Я так и думала. Как я тебе уже говорила, они явились к нам в дом в девять часов утра. Я видела, как они шли по подъездной дороге и сворачивали к корту. Они о чем-то ужасно спорили, ругались и размахивали руками. Казалось, доктор Фелл старался в чем-то убедить суперинтенданта, а тот не соглашался. Суперинтендант то и дело останавливался и бросал на него яростные взгляды, а доктор Фелл принимался размахивать тростью.

– И что же?

Бренда ждала, когда перед ней поставят суп.

– Так вот, я пошла за ними, – призналась она с чуть виноватой улыбкой. – В конце концов, там легко спрятаться за деревьями, кустами, за живой изгородью. Что ты сказал?

– Чендлер! – взревел Хью, ударив кулаком по столу, совсем как его отец. – Бренда, мы были парой безмозглых дураков, раз не заподозрили неладное, оставив бульварную газетенку в павильоне в семь часов и не найдя ее там через двадцать минут! Ну да ладно! Через минуту я тебе объясню. Продолжай.

Бренда колебалась.

– Я не знаю, что они делали, – объяснила она. – Кажется, что-то искали в павильоне, когда я подкралась туда. Конечно, они искали то же самое, что и накануне вечером, но с другой целью. Доктор Фелл слишком толст и не смог протиснуться в дверь павильона, что крайне его взбесило. Они не нашли ничего, кроме моего свитера, коньков Фрэнка и корзины с грязной одеждой. Доктор Фелл прицепил коньки к проволочной ограде и принялся как безумный разбрасывать вокруг вешалки для одежды. Суперинтендант совсем разозлился и собрал все в кучу. Доктор Фелл то и дело повторял: «Такая заметная вещь! Исчезла? Да где же она? Где?»

– О чем они говорили?

– Не знаю. Подожди. Меня беспокоит его вторая фраза. Он произнес ее с широким, ораторским жестом. – Бренда продемонстрировала жест Фелла. – «Есть еще огромный участок ровного песка без всяких следов». Понимаешь? Без следов.