Книга Клетка для простака, страница 85 – Джон Диксон Карр

Хью помолчал.

– Если вы решили признаться в убийстве лишь затем, чтобы приобрести известность во время суда, – продолжал он, – возможно, вы правы. За ложь вам ничего не грозит, если, разумеется, вы не станете лгать на суде. А на суде вы лгать не станете. Но вы должны быть абсолютно уверены, что сумеете доказать свою невиновность. Хочу предупредить вас как адвокат, что вы смертельно рискуете. Судье такая шутка не понравится. Не понравится и присяжным. Прежде чем начать, как следует все проверьте, или они подумают, что ваши оправдания – еще один блеф, и вас повесят.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Но Бренда поняла. Хью видел ее ресницы, мягкий овал подбородка, напряженную линию плеч.

– Хью прав, мистер Чендлер, – сказала она. – При всем уважении к нашему ангелу-хранителю вы не слишком искусный лжец.

– Ха!

– Нет, не слишком, – настойчиво повторила Бренда, качая головой; голос ее звучал умоляюще. – Вы слишком честны или, может быть, слишком боитесь, что вас уличат. Я знаю одного беззастенчивого лгуна. – Хью заметил ее отвращение и мысленно полюбопытствовал, сколь долго она его испытывала. – Я знаю одного беззастенчивого лгуна, который не сумел совладать с собственной ложью. Не сумеете и вы.

Чендлер смотрел в пол. Через некоторое время он резко проговорил:

– Может быть, вы правы. Не знаю. Как ни глупо, но это весь день меня тревожило.

– Поверьте мне, мы правы, – заверил Хью. – Неужели вам не кажется, что, сказав правду, вы приобретете достаточную известность, к тому же ничем не рискуя? То есть в том случае, если сами предъявите доказательства? Вы станете героем дня.

– Вы так думаете? – серьезно спросил Чендлер, вскинув голову.

– Я это знаю.

Казалось, Чендлер принял решение. Быстро оглядев зал и уверившись, что Мэдж Стерджес ничего не услышит, он выразительно склонился в их сторону.

– Слушайте… – сказал он.

– Летающие Мефистофели, – грянуло со сцены. – По местам! Номер четвертый! Эй! Вы!

Сердца у Бренды и Хью бешено колотились, но Чендлер замолчал, облизал губы и отвернулся.

– Полсекунды! – крикнул он. – Я только…

– Эй! – донеслось со сцены.

Коренастый акробат, по всей вероятности ведущий номера, не удовольствовался обычной речью. Его лицо было бледно. Он подбежал к микрофону у края сцены, и через усилитель на них обрушился его крик:

– Я долго терпел! Всем уже невмоготу. Чтобы через три секунды ты был на месте. Я считаю. Ты меня слышишь?

– Но…

– Вам лучше идти, – сказал Хью. – Если из вашей затеи ничего не выйдет, то надо хотя бы сохранить работу.

– Один. Два. И можешь сказать своему… техасцу, – доносился усиленный микрофоном спокойный, зловещий голос, – что, если это так по душе здешним дамам и джентльменам, он может хлопать своим дьявольским хлыстом до второго пришествия. Это и блоху не сгонит с места. В Манчестере мы слыхали и не такое. Один. Два…

Взметнув алый плащ, Чендлер одним махом перепрыгнул через спинки кресел, мягко приземлился в проходе и побежал к сцене.

Из оркестровой ямы донесся звук настраиваемых скрипок.

– Хью, он все знает, – прошептала Бренда. – В этом нет никакого сомнения. Он знает, кто настоящий убийца; знает, как все случилось. Нельзя было отпускать его. Если у него будет время собраться с мыслями, он может снова передумать.

– Да. А если мы его не отпустим, этот амбал Алессандро выгонит его с работы и он с отчаяния снова прибегнет к своей выдумке. Будь что будет. Пока он занят в номере, у него не останется времени думать о другом.