Книга Крокодил на песке, страница 84 – Барбара Мертц

На мгновение Эвелина остановилась, глядя на звезды. Я знала, что она набирается смелости оставить уступ, и всем сердцем была с ней. Девушка не могла видеть мумию. Стоило Эвелине выйти из гробницы, как мумия с непостижимым проворством юркнула за камень у подножия скалы.

Честно говоря, я вовсе не была уверена, что мы можем рассчитывать на помощь своих защитников. Я отнюдь не глупа, несмотря на все заверения Эмерсона, а потому, сидя в палатке, успела как следует пораскинуть мозгами. Когда Эвелина медленно повернулась и медленно направилась к тропинке, ведущей вниз, меня посетила неожиданная и смелая идея…

На меня произвели впечатление слова Уолтера о том, что прошлой ночью Мухаммед не покидал деревни. Более того, хотя мне и не хотелось соглашаться с несносным Эмерсоном, я была солидарна с ним: замысел с мумией был какой-то неегипетский, если можно здесь использовать это слово. План не только казался слишком сложным для хитрого, но необразованного Мухаммеда, но и имел явный привкус европейского романтизма. Такое мог придумать читатель готических романов, вдохновленный «Египетской принцессой» и прочими романами ужасов.

Но если мумия – не Мухаммед, то кто же? Неудивительно, что мне на ум пришло вполне определенное имя, ибо этот человек обладал пусть и поверхностным, но изобретательным умом и причудливым чувством юмора.

Я прекрасно сознавала недостатки своей гипотезы. Самый большой заключался в отсутствии мотива. Зачем Лукасу, лорду Элсмиру, пускаться на такие ухищрения, чтобы напугать свою кузину? Или его светлость хочет запугать не Эвелину, а меня? Но это совсем уж глупо. Однако мотивы многих поступков Лукаса были выше моего понимания, и я считала вполне возможным, что под влиянием какой-то бредовой идеи он придумал хитроумный план с одной-единственной целью: чтобы до смерти перепуганная Эвелина бежала из Египта, приняв его покровительство. Разумеется, Лукасу никогда не добиться желаемого, но, быть может, он настолько самонадеян, что не в состоянии в это поверить.

Второй недостаток моей гипотезы был куда серьезнее. Лукас мог догнать нас гораздо раньше и разыграть свое изощренное представление – мы делали частые остановки, и с нами не было братьев Эмерсон. Кроме того, Лукас не мог предвидеть, что мы задержимся в Амарне.

Несмотря на свою ущербность, идея показалась мне вполне стоящей внимания: уж очень хотелось видеть в роли злодея Лукаса. Честно говоря, я была бы рада, окажись кузен Эвелины тем самым крокодилом из древнего стихотворения, что поджидает влюбленного, жаждущего завоевать сердце возлюбленной. Я всегда знала, что логика не способна соперничать с женской интуицией. Потому можете себе представить, с каким интересом я ждала, бросится ли Лукас спасать Эвелину.

Сердце мое отчаянно заколотилось, когда подруга сошла с тропинки и начала удаляться от лагеря. Эвелина прекрасно изображала невозмутимость, лишь однажды, проходя мимо жилища Уолтера и Эмерсона, она замешкалась и бросила взгляд в сторону пещеры. Но в следующий миг расправила плечи и продолжила спуск.

Если Эвелина никуда не свернет, то вскоре окажется рядом с мумией! Я вдруг осознала, что никто, кроме меня, не знает, где притаилось подлое существо. А где прячутся мужчины, не знала и я. Вполне возможно, они даже не подозревают, что мумия уже вышла на охоту. Если так, мне надо вмешаться, прежде чем Эвелина окажется слишком далеко от лагеря. Я понятия не имела о намерениях существа. Хотя для Эвелины будет достаточно большим потрясением, если чудище просто выскочит из-за камня и примется завывать и размахивать своими отвратительными обрубками. А что, если мумия попытается ее коснуться? Для такой чувствительной девушки, как Эвелина, ужас может оказаться невыносимым. И все же, если я буду действовать слишком опрометчиво, то могу спугнуть пришельца, и мужчины не успеют его схватить. Я терзалась сомнениями.