Книга Красная жатва и другие истории, страница 41 – Дэшил Хэммет

– Плохо, значит, слышал. Это потом было. Да ты можешь у него сам спросить, если мне не веришь.

– Какая мне разница? Рассказывай лучше, зачем пришел.

– Я проигрался, сижу в дерьме. Ты ведь сыч из «Континентала», и я догадываюсь, чем ты здесь занимаешься. Я могу пригодиться, сам был сыщиком, все выходы и входы в Бесвилле знаю.

– Значит, шестеркой хочешь стать?

Он посмотрел мне прямо в глаза и спокойно сказал:

– Не понимаю, почему обязательно надо человека обидеть? Неужели другого слова подобрать нельзя?

– У меня есть к тебе дело, Максвейн. – Я протянул ему бумагу, подписанную Мертл Дженисон. – Что ты об этом скажешь?

Он стал внимательно читать, его губы шевелились, спичка прыгала во рту. Прочитав, он встал, положил бумагу рядом со мной на кровать и насупился.

– Сперва я должен кое-что уточнить, – с серьезным видом сказал он. – Я скоро вернусь и тогда все тебе расскажу.

– Не валяй дурака, – засмеялся я. – Неужели ты думаешь, что я тебя отсюда выпущу?

– Ничего я не думаю, – с таким же серьезным видом сказал он, качая головой. – Это ты думаешь, что сможешь меня остановить.

– Не думаю, а уверен, – сказал я, а про себя прикинул: он же здоровый малый, моложе меня лет на шесть и фунтов на двадцать легче.

Он стоял передо мной и с серьезным видом смотрел на меня. А я сидел на кровати и смотрел на него – с каким видом, трудно сказать. Продолжалась эта немая сцена, наверное, минуты три.

Не знаю, о чем в это время думал Максвейн, а я мысленно измерил расстояние между нами и рассчитал, что, если он на меня бросится, я откинусь назад, перевернусь на бок и ударю его ногами в лицо. Он стоит слишком близко, рассуждал я, и достать пистолет не успеет. Но тут мои размышления были прерваны.

– Это паршивое кольцо ни черта не стоит. Еле-еле две сотни за него получил.

– Сядь и расскажи всю историю.

Он опять покачал головой и сказал:

– Сначала объясни, зачем она тебе.

– Чтобы Сиплого посадить.

– Сиплый меня не волнует. Что будет со мной?

– Тебе придется пройтись со мной в полицию.

– Не пойду.

– Почему? Ты ведь свидетель.

– Спасибо! Чтобы Нунен пришил мне взяточничество или, чего доброго, соучастие в убийстве. А может, и то и другое. За ним ведь не заржавеет!

Пустая болтовня.

– Ничего не поделаешь, – сказал я. – Придется тебе с ним повидаться.

– Это мы еще посмотрим.

Я выпрямился и сунул правую руку в боковой карман.

Он кинулся на меня. Я упал на кровать, перевернулся на бок и выбросил вперед ноги. Но не тут-то было: Максвейн, не рассчитав своих сил, врезался в кровать, сдвинул ее, и я очутился на полу.

Я шлепнулся на спину и попытался одновременно вынуть пистолет и залезть под кровать.

А Максвейн, споткнувшись о ножку, перелетел через кровать и приземлился рядом со мной, ударившись головой об пол.

Я приставил пистолет к его левому виску и сказал:

– По твоей милости мы кувыркаемся, точно клоуны на арене. Не двигайся, а то сделаю трепанацию черепа.

Я встал, нашел и спрятал в карман подписанную Мертл бумагу и только тогда велел подняться Максвейну.

– Поправь галстук и надень как следует шляпу, а то с тобой по улице идти неприлично, – сказал я, проведя рукой по его карманам и убедившись, что оружия у него нет. – Хочу тебя на всякий случай предупредить: пистолет у меня в кармане плаща, а палец – на курке.

Он поправил съехавший галстук, надел шляпу и сказал: