Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 102 – Наталья Дым

– Извините, Степан Матвеевич, больше не повторится…

Никифоров ещё пару секунд посверкал гневно глазами, но в руки себя взял.

– Извини, Матвеевич, не прав. – Он кивнул Малькову, а потом повернулся к Денису и насмешливо оскалился в его сторону. – Не ожидал я просто от товарища Ожарова такой горячности. Ведь всегда спокоен и рассудителен. А тут – прямо порох! Может, спал ночью плохо?

Денис очередную шпильку Никифорова пропустил мимо ушей и негромко, но твёрдо сказал:

– Я считаю, что признания Рыкова недостаточно. Веских улик против него нет. И наша задача не дело закрыть, а злодея найти и арестовать.

Никифоров от этих слов буквально взвился со стула и уже было открыл рот, чтобы снова заорать на Дениса, но в последний момент взглянул на сердитое лицо Малькова и сел обратно. Несколько раз сжал и разжал кулаки, явно пытаясь взять себя в руки, а потом процедил сквозь зубы:

– Ничему тебя, Ожаров, жизнь не учит. Аккуратнее надо быть со словами. Я что, по-твоему, против того, чтобы убийцу поймать? Я, по-твоему, крючкотвор и бюрократская крыса?

Примерно так Денис и думал, пусть немного и в других выражениях. Он не очень понимал, зачем Никифоров это всё затеял. Но что дело тот до конца года закрыть хочет – это точно. Тем более ходили упорные слухи, что в этом году Новый год снова станет государственным праздником. Как не приурочить раскрытие громкого дела к такому событию, которое каждый из них помнил с детства. Помнил, со щемящей ностальгией, наперекор и вопреки всем решениям партии.

Денис понимал задумку Никифорова. Признают бывшего подпоручика виновным, а потом, после показательного суда над врагом народа и кровавым убийцей Рыковым, найдёт майор НКВД Никифоров причину устроить в городе облавы на все известные малины и притоны, объявить красный террор преступному элементу, а сколько при этом крови прольётся – это уже его не волнует. Методы Никифорова Денис хорошо знал.

Шептались по углам и курилкам про то, как году так в восемнадцатом устроил Никифоров в своём полку суд над дезертирами. Рота из необстрелянных крестьянских парней вздумала бежать через линию фронта. Говорили даже, что собирались те сдаться белым, но сей факт остался недоказанным. Приказал Никифоров бойцам-красноармейцам рассчитаться на пятёрки и расстрелял каждого пятого. Ни много ни мало двадцать душ на тот свет отправил. И для полной показательности суда приказал пустить в расход и командира роты – идейного коммуниста. Дисциплина в полку Никифорова была после этого железной.

Но ведь гражданская война давно закончилась, а майор Никифоров об этом, кажется, иногда забывал. Лес рубят – щепки летят, только щепки – это живые люди, советские граждане, пусть некоторые из них и сбились с пути.

Денис уже было собрался вновь и вновь приводить аргументы, которые Никифоров словно и не слышал, но тут Мальков снова стукнул по столу рукой. Правда, не кулаком, как в прошлый раз, а раскрытой ладонью. И стаканы не зазвенели, и оставшиеся ещё на столе карандаши и перья не сдвинулись с места.

– Всё. Баста. Хватит, товарищи. Я вас услышал. И вот, что решил. Дело закрывать не будем. Пусть товарищ Никифоров и дальше линию Рыкова разрабатывает. Нельзя его со счетов сбрасывать. Опять же – признание он подписал. Но товарищ Ожаров и его группа продолжат прорабатывать другие версии. Товарищу прокурору я сам всё доложу.