Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 135 – Наталья Дым

– Не видел я товарища до самого вечера, а когда тот явился, то был смурной и задумчивый. Лезть к человеку в душу мне не хотелось, но любопытство разбирало. Есть у меня такой грех – очень я по жизни любопытный. – Сергей усмехнулся и качнул головой, словно сам себя за своё любопытство осуждая. – Но товарищу и самому выговориться хотелось. Помялся он несколько минут, походил бесцельно по комнате и позвал меня в местное бистро. Заказал целую бутылку дешёвого коньяка и после третьей рюмки рассказал мне очень страшную историю.

Тут Сергей улыбаться перестал, построжел лицом и говорить начал сухо, отрывисто, словно криминальную сводку читал:

– В самом начале века, когда он только начинал служить в полиции и был счастливо женат всего полгода, в их маленьком городке произошла целая вереница убийств молодых женщин. Все как одна – натуральные блондинки, не старше двадцати пяти лет, в красных платках или с красной лентой в волосах.

Сергей снова быстро глянул на Ожарова: тот слушал теперь не просто внимательно – он весь подался вперёд, впился ему в лицо потемневшим внимательным взглядом, словно боялся упустить хоть слово из его рассказа.

– Последней жертвой злодея стала жена моего товарища. Двадцатилетняя Мадлен, – на имени голос Сергея дрогнул, словно у него на мгновение перехватило горло, словно он говорил не про чужую, совершенно незнакомую ему женщину, а про кого-то близкого и родного, но он тут же взял себя в руки и продолжил дальше всё тем же сухим и деловым тоном: – Вскоре после её убийства злодея взяли. Нашли в его каморке вещи убитых, его вещи, испачканные в крови. Да и на ботинках кровь обнаружили. В целом по совокупности улик его вина была полностью доказана. Да он её и не отрицал. Провели медицинское освидетельствование, врачи подписали документ о его вменяемости. Но это было сделано под давлением общественности. Если бы его оставили в живых – было бы не избежать народных волнений. А на самом деле о вменяемости, со слов товарища, говорить было сложно. Тот беспрестанно смеялся и корчил рожи. А когда его привели в участок и бравые полицейские не сдержались и поговорили с ним «по душам», только вжимал голову в плечи и бормотал: «Я не виноват, они сами. Зачем красное…» Приговорили злодея к гильотине. Приговор привели в исполнение. Мой товарищ присутствовал при казни и был уверен в смерти преступника.

На несколько секунд за столом повисло молчание, а потом Сергей закончил рассказ обыденно и спокойно, даже с лёгкой усмешкой:

– Товарищ услышал о заколотой горничной, молодой блондинке, и увидел в этом параллель с убийством жены. Орудие убийства тогда они не нашли, но товарищ мне рассказал, что если судить по форме и глубине раневых каналов, то это был стилет с трёхгранным клинком длиной примерно десять-двенадцать дюймов. Но горничную убили простой тюремной заточкой, а после и убийцу нашли. Её бывшего любовника. Заколол из ревности. Я тогда, по правде сказать, не очень ему поверил. Вернее, не так – поверил, но решил, что он сгущает краски. Маленький заштатный городишко – и громкое убийство, про которое, как ни странно, я даже не слышал. Хотя всегда следил за интересными криминальными новостями, даже заграничными, даже старыми. Потом, правда, нашёл в одной из провинциальных газет репортаж об этом деле. Но газетёнка была из числа бульварных, которым верить – себя не уважать, а столичные издания того времени отделались лишь упоминанием в криминальной хронике, все первые страницы были отданы Парижской Всемирной выставке.