Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 178 – Наталья Дым

Денис отставил недопитый стакан с чаем, взлохматил свои давно не стриженные лохмы и вдруг широко, по-мальчишески улыбнулся сидящему напротив него мужчине.

– А не выпить ли нам, Павел не-знаю-как-по-отчеству? – Денис подмигнул заговорщицки и полез в шкафчик за припрятанной там от самого себя четвертинкой спирта.

Павел облегчённо выдохнул и тоже заулыбался:

– А почему бы и не выпить, товарищ Ожаров? А меня можно запросто – Павел. Не велика птица – ещё по отчеству величать!

– Ну и ты тогда меня просто Денисом зови. – Денис рылся на полках в поисках заветного бутылька, но никак не мог его отыскать. Он даже заподозрил, что бдительные коллеги изъяли его от греха подальше.

Павел хмыкнул, понаблюдал немного за его тщетными поисками и вынул из кармана поллитровку уже знакомой Денису янтарной жидкости ничуть не хуже марочного коньяка.

Денис довольно ухмыльнулся и присовокупил к бутылке котлеты Петровича и пироги Насти.

Павел разлил по первой и, прежде чем потянуться к стакану Дениса, чтобы чокнуться, спросил:

– А про Кильку-то знаешь?

Денис нахмурился:

– А что с Килькой?

Павел крякнул досадливо, быстро опрокинул в себя самогонку и отломил вилкой кусочек котлеты.

– Убили Кильку. Зарезали. Видимо, за тебя приняли. Тот злодей, что Настю похитил и девчонок кромсал, нанял беспредельщика одного, чтобы он, значит, тебя у старого молокозавода ждал.

Денис нахмурился:

– А Никифоров ничего не сказал… Жалко его, хороший был парень, хоть и вор.

– Думаю, Никифоров тебе много чего не сказал…

Денис кивнул задумчиво и тоже выпил.

Потом они молча жевали, думая каждый о своём и в то же время об одном и том же.

После рюмки настойки в груди у Дениса чуть потеплело и как-то немного отпустило. Словно колючий ёж, поселившийся там на веки вечные, подобрал свои иголки. Он вдруг только сейчас в полной мере понял, как ему тяжело было все эти дни. И что ещё немного, и он бы сошёл с ума от собственных мыслей и незнания правды. И что лучше уж знать правду, какая бы она ни была, чем изводить себя напрасными терзаниями. Ведь он сам постоянно говорил своим ребятам: «Глупо переживать по поводу того, что нельзя изменить».

Он молча налил себе и Павлу по рюмке, быстро, не раздумывая, махнул свою и так же быстро, не давая себе времени передумать, спросил, словно нырнул в ледяную прорубь:

– И что, оборотни существуют?

Где-то в подсознании теплилась слабая, почти малодушная надежда, что Павел сейчас рассмеётся и скажет: «Ну и фантазии у тебя, товарищ Ожаров!»

А пришёл он к Денису от имени Иванова… ну, например, для того, чтобы Денис про стилет не спрашивал. Может быть, тот стилет дорог чем-то Иванову или он просто прикарманил красивую старинную вещь и хочет, чтобы Денис в благодарность за спасение помалкивал и не лез, как и советовал Никифоров, не в своё дело.

Павел посмотрел на него, серьёзно и испытующе, и медленно, словно нехотя, кивнул. И Денис понял: правда гораздо страшнее всех его фантазий. Вот один этот лёгкий кивок перечеркнул всю его жизнь, сломал.

Сердце у Дениса замерло на мгновение и тут же тяжело рухнуло вниз. Горло перехватило, а глазам вдруг стало непозволительно горячо. Как-то резко расхотелось говорить и что-то спрашивать. Да и смотреть на Павла стало неприятно, почти мерзко. Видел сейчас перед собой Денис не спокойного хозяйственного мужика средней руки, а Тролева с разодранным горлом и пасть волка, с клыков которого капала человеческая кровь.