Онлайн книга «Волчья балка»
|
— Мне нужно, чтоб я гордился своим отцом. Дажеесли он в чем-то ошибался, все равно обязан знать правду! Тогда я пойму и даже в чем-то оправдаю. — Не нужно меня оправдывать, сопляк! Я еще не в суде! — Так окажешься там! — Что ты сказал? — Кто выкрал эту девицу?.. Почему она очутилась в нашем доме? Какое ты имеешь к этому отношение? Объясни всю катавасию, в которой ты оказался!.. Это правда, что имеешь дело с наркотой? Даниил Петрович с силой оттолкнул сына, направился к столу. — Гниль… Пошел вон! Тот бросился следом, ухватил отца сзади за пиджак, развернул на себя. — Прошу тебя, отец… Умоляю. Поговори со мной по-человечески. Я же твой сын, — Виталий стал плакать, по-детски, беспомощно. — Я не должен тебя бояться. Я должен любить тебя. Скажи мне все, папа. Отец некоторое время смотрел в упор на сына, бледнея от наплывающей ярости, затем неожиданно ударил его. Сильно, в лицо. — Мелкая гнида. От этого Виталий замер, задохнулся, закрылся ладонями. — Что ты делаешь? — Учу уму-разуму, — ответил Глушко и снова нанес удар — такой силы и ярости, что сын завалился на диван, распластался на нем. Глушко-отец ринулся к нему, принялся избивать теперь уже ногами, в ярости бормоча: — Человеческого… отцовского языка не понимаешь, сучий потрох, получай по-скотски… Следствие он задумал вести, погань! В комнату влетела Нина Николаевна, бросилась на мужа. — Что ты делаешь, изверг!.. Покалечишь ребенка! Отойди от него! Не смей! — Пошла-а, стерва! — заорал Даниил Петрович, вытолкал жену за дверь, заперся на ключ. Подошел к всхлипывающему на диване сыну, брезгливо посмотрел на расквашенное его лицо, строго предупредил: — Сидеть дома и ни шагу со двора! Сунешься куда, вообще пришибу. Отца он решил посадить, сучонок. — Я тебя ненавижу, — тихо проговорил Виталий. — А после всего — особенно. — Ненависть пройдет, любовь останется, — усмехнулся отец. — Не чужие вроде… Отец и сын, как-никак. В дверь отчаянно и неистово колотилась мать, кричала что-то неразборчивое… Наташа была совсем плоха. Озноб колотил ее, ноги подкашивались, сил не было никаких. Щур тащил ее на себе, подхватывал, когда та валилась на землю, временами все-таки опускал на колючую стерню, присаживался на корточки, бормотал: — Ну, потерпи, родная… Сейчас куда-нибудь выйдем. Выбредемкуда-нибудь. Должны же быть где-то живые люди. Соберись с силушками, ты же молодая, упертая… Потерпи, солнышко, — гладил по волосам, целовал в лоб. — Чудо мое… Даю слово, все будет хорошо. Потом помогал подняться, подхватывал под руки и тащил дальше в бесконечную степь, в надежде вскоре кого-то встретить, на кого-то выйти. Солнце висело над головой расплавленное, белесое, беспощадное. От жары еще сильнее колотило тельце, девушка цеплялась за спасителя, пробовала улыбнуться. — Не бросай меня, Щур… Не бросишь ведь? А я этого никогда не забуду… На автобусной остановке почти никого не было, лишь старушка с яблоками в узелке да неутомимо целующаяся молоденькая пара, похоже, недавние школьники. Игорь Лыков высматривал, когда подойдет нужный транспорт, нетерпеливо топтался на месте, услышал звонок мобильника. — Да, привет, Володя… А ты где? У Семена Степановича? Здорово, молодец, — улыбнулся. — Я на автобусной остановке. Вот жду, все никак… Вы поговорите пока, а я скоро подъеду. Думаю, через полчаса… Виталику не звонил? Отключен? Ну да, все понятно. Ладно, сами все порешаем. |