Книга Волчья балка, страница 150 – Виктор Мережко

— А сколько тебе лет, красавица?

— Это важно?

— Интересно.

— Пока семнадцать… А вы чем занимаетесь?

— Бегаю от тех, кто догоняет. Вот сегодня догнали.

— Вы бандит?

— Смотря с чьей колокольни. А попить чего-нибудь можно?

— Конечно. Чай?

— Не сильно горячий.

— Сейчас скажу, — кивнула Малика и направилась к выходу давать распоряжение, изящно ступая ножками.

Аверьян взял пульт, включил телевизор. Дотянулся через стол к руке гостя. Крепко и доверительно пожал ее.

— Во всем, о чем мы сейчас говорили, есть один важный момент, уважаемый Даниил Петрович. Никаких конфликтов. Ни с друзьями, ни с врагами, ни с супругой, ни с сыном, ни с друзьями сына, ни с соседями. Ни с кем. Закрыться, никуда не высовываться. Вас нет, про вас забыли.

— Сложно, — усмехнулся Глушко.

— Да, сложно, — согласился Шеф. — А что делать?.. В таком мире живем. Каждый за себя, каждый против всех.

— Не знаю, как проще к вам обращаться… Господин Аверьянов?

— Если не коробит, Шеф.

— Хорошо, Шеф… Мы в разговоре не коснулись Мансура, — аккуратно заметил Даниил Петрович.

— Вижу, он серьезно вас беспокоит, уважаемый.

— А вас?

— Меньше, чем вас… Но мы учтем эту проблему и что-нибудь придумаем, — сделал звук в телевизоре погромче. — А пока послушаем, чем сегодня порадует нас настоящий хозяин города.

На экране плавали какие-то цветные узоры, затем они сразу ушли, появившийся диктор с напористой интонацией провинциальной звезды пафосно произнес:

— Уважаемые телезрители!.. Стало доброй традицией регулярно предоставлять телеэфир руководителям нашего города. И сегодня к вам обратится губернатор Козлов Борис Сергеевич, которому вы уже добрый десяток лет отдаете свои голоса, выражая таким образом поддержку курсу, изложенному Борисом Сергеевичем в предвыборных программах. Мы рассчитываем, что в своем выступлении губернатор отчитается не только за первое полугодие этого года, но и наметит конкретные шаги на будущее, чтоб наша жизнь стала еще достойнее, увереннее и богаче… Работает прямая линия, и вы сможете задать любой вопрос господину Козлову Борису Сергеевичу по телефону, который видите на бегущей строке, — ведущий повернул голову направо, и в кадре появился крупным планом губернатор. — Пожалуйста, Борис Сергеевич.

Козлов был одутловатым, грузным, трудноподвижным, постаревшим вдруг на добрый десяток лет.

— Что это с ним? — непроизвольно вырвалось у Глушко.

— Объяснить? — взглянул на него Аверьян.

— Извините.

Губернатор посидел какое-то время молча, то ли волнуясь, то ли с трудом подбирая слова, наконец заговорил:

— Уважаемые мои избиратели… Сегодня я хотел о многом поговорить с вами, изложить вещи, о которых многие из вас даже не догадывались, объяснить факты, которые не подлежат объяснению… Но жизнь внесла коррективы. Страшные коррективы. Сегодня я потерял дочь. Единственную и любимую… Я знаю, точнее, догадываюсь, кто совершил эту гнусную подлость. И они тоже знают, что я уже вычислил их. Но я не собираюсь сейчас с экрана проводить расследование. Пусть этим занимаются компетентные органы. Сегодня я просто хочу попросить у вас прощения. За свои ошибки, просчеты, непорядочность, вранье, трусость, стяжательство… Я виноват перед вами и прошу лишь об одном — не судите меня строго. Поверьте, я не всегда был таким, каким в итоге стал. Но никого при этом не виню, только себя. Простите… — губернатор замолчал, несколько секунд сидел неподвижно, затем опустил руку вниз, поднял ее, и все увидели зажатый в кулаке пистолет.