Онлайн книга «Волчья балка»
|
— Зачем? Пусть человек отдыхает… Щур когда у тебя появится? — Жду. — Выслушай его, может, сообщит что-то дельное. И далеко от себя не отпускай. — Понял, Артемий Васильевич. — Привет. Связь прекратилась, Артемий посидел какое-то время в раздумье, поднялся, направился в спальню. Лариса не спала. Держала в руках какую-то книгу, в сторону мужа не посмотрела. Он обошел постель с другой стороны, присел рядом. — Извини за тон, — взял руку, поцеловал. — Намалевалась проблема. — У тебя они все время малюются, — огрызнулась жена. — Тут особый случай, детка. Она отложила книжку. — Давай спать. Глянь, который час. — Завтра нужна встреча с Борисом Сергеевичем. — Что, опять я должна звонить? — Могу сам. — Достал! Понимаешь, достал своими звонками и просьбами! Отец серьезный государственный человек, а ты его все время подставляешь! — Интересно, когда это я его подставил? — А с тендером на землю под коттеджи на берегу Волги?.. Или история с твоими складами долбаными? Еще нужны примеры? Или хватит? — Лара, можно спокойнее?.. Везде был интерес, детка!.. Взаимный интерес! И папенька твой прекрасно знает об этом! — Тебе интерес, а отец мог лишиться должности! Кому от этого польза? Бежецкий подумал, помолчал, снова поцеловал руку супруги. — Ты права, — зашел со стороны своего места. — Доброго сна, родная. — Издеваешься? — вытаращилась она. — Думаешь, я усну после этого? Ты будешь храпеть, а я голову ломать! — Кисёнок, прекрати! — со сдержанным раздражением огрызнулся Артемий Васильевич. — Спи и ни о чем не думай. Сам выкручусь! — Посмотрим, как это у тебя получится. — Получится. Мне дороже семейный покой, чем какая-то собачья белиберда! Чабан Бату очнулся, когда солнце уже полоснуло ярким огненным лучом по глазам, полежал какое-то время неподвижно, пытаясь почувствовать покалеченное тело, прислушался к звонкому птичьему щебетанью, посвистыванию сусликов, шуршанию ящериц, попробовал поднять правую руку, она не слушалась. С трудом подтянул левую ладоньк лицу, протер окровавленную болезненную кожу, застонал. Кое-как калмык выгребся из-под наваленных на него веток и бурьяна, какое-то время полз на коленях, пока не выбрался из ямы. Утренний зной уже набирал силу, запекшаяся за ночь кровь стала медленно расплываться по лицу, заволакивать глаза, заползать в рот. Бату поднялся в рост, с трудом удержался на ногах, огляделся. Серая, выгоревшая степь тянулась до самого горизонта, и лишь вдали неровным, колышущимся маревом виднелись очертания ближайшего селения. Чабан постоял какое-то время, собираясь с силами, сделал пару шагов, чуть не завалился в глинистую канаву, но устоял и подкашивающимися ногами побрел в сторону расплывчатых крыш… …Шагал, падал, поднимался. Пару раз его заносило в неглубокие балки, он отлеживался в застывшей легкой прохладе кустарников, в какой-то момент хотелось смириться, остаться так лежать, отдавшись воле судьбы и разламывающей все тело боли, но калмык снова и снова карабкался наверх и из последних сил тащился дальше… …Возле крайнего двора, окруженного невысоким плетнем, в полном бессилии остановился, попытался добраться до приоткрытой калиточки, но в последний момент его сильно повело в сторону, попытался ухватиться за заборчик и тут же рухнул на пыльную, разогретую солнцем дорогу. |