Книга Волчья балка, страница 26 – Виктор Мережко

Яков Михайлович пробежал глазами написанное, поднял глаза на младшего лейтенанта.

— Откуда она у тебя?

— Принес человек.

— Знакомый?

— Первый раз видел. Передал и исчез.

— Какой с виду?

— Калмык. Думаю, чабан.

— А чтоб задержать этого чабана? Допросить?

— Не было оснований, товарищ полковник.

— А основание останавливать транспорт, устраивать шмон, открывать стрельбу, поджигать здание, убивать людей — на это основание было?

— Стрельбу первыми открыли не мы. Сарай тоже не мы подожгли.

— А кто-о?

— Те, кто приехал на разборку. Бандиты.

— С чего ты взял, что это были бандиты?

— По повадкам. Сначала стали качать права, потом взялись за оружие.

Полковник передал записку чабана капитану.

— Пусть пока будет у тебя. Труп под брезентом на чьей совести?

— На моей, — произнес Кулаков.

— Значит, кто здесь бандит?

— Выходит, я.

— Вот и ответишь перед следствием.

— Я знаю этих людей, товарищ полковник, — вмешался спокойно капитан Бурлаков. — Бригада Щура.

— Щура?

— Так точно. Вы должны помнить его.

— Почему это я должен помнить какого-то Щура?

— По старым делам. Когда-то проходил по наркотикам.

— Лично, что ли, явился?

— С людьми, на двух джипах.

— Разрешите, товарищ полковник? — шагнул вперед Игорь.

Тот вдруг налился яростью.

— Видишь, разговариваю с капитаном?

— Так точно.

— Так чего лезешь поперек батьки, нарушаешь субординацию?

— Я был участником ночных событий, могу дать некоторые дополнительные пояснения.

Полковник повернул голову к Бурлакову.

— Кто это?

— Младший лейтенант Лыков, — ответил тот.

— Вот и объясни младшему лейтенанту, что такое субординация. Иначе если я начну объяснять, то единственная звездочка тут же сдуется с его погон. И на пенсию отправится рядовым!

Младший лейтенант согнал желваки на черном от пыли и бессонной ночи лице, негромко произнес:

— Могу подать рапорт.

— Подашь! Может, даже сегодня! И еще за ночнойбеспредел ответишь.

— Отвечу, товарищ полковник!

— Сгинь, придурок! — взорвался полковник Миронов. — Уберите его с глаз!

— Давай, давай, давай, — Стас схватил Лыкова за рукав, принялся отталкивать в сторонку. — Все нервные, на взводе. Успокоился, убрал эмоции, затаился. — Тихонько, с улыбочкой зашептал: — Запомни, школяр, субординация — это когда дурень — философ, а философ — начальник.

— Пошел ты… — Игорь попытался вырваться из объятий Кулакова, до вздувшихся на шее вен заорал: — У человека выкрали внучку, а вы тут всякую муть гоните! Совесть надо иметь, товарищ полковник!.. И понимание!

— Я тебя прямо здесь, на месте разжалую, сопляк!

— А мне плевать!.. Плевать, когда вижу беспредел и тупость!

— Что ты вякнул?

Младший лейтенант пытался что-то ответить, вырваться из рук Стаса, но тот продолжал тащить его подальше от начальства, с тихим смехом бормотал:

— Закрой бухло, чухарик… Вышибет, вообще кругом шлагбаум! Соображай, куда тебя гонит!

Полковник от беспомощной ярости дышал тяжело и часто, снял фуражку, зачем-то передал ее капитану.

— Подержи, — сделал пару шагов в сторону, попытался успокоить дыхание. Вернулся, надел фуражку. — Давно у тебя этот психопат?

— Почти два месяца.

— Гони в три шеи, иначе наколбасит — потом не разгребешь.

— Вроде, хороший парень. Ответственный.

— От таких «ответственных» главные проблемы. Вплоть до государственных. До переворотов!.. Не замечал?

— Парень старается, нареканий раньше никаких.