Книга Волчья балка, страница 50 – Виктор Мережко

— Представьтесь, пожалуйста,— попросил девичий голос за кадром.

— Инспектор Госавтоинспекции, младший лейтенант Игорь Лыков.

— Говорите.

— А что говорить?—пожал плечами Игорь. — Конечно, жалко людей… Непонятно, за что погибли, пострадали. Никто не думал, что так получится. Такое нельзя прощать. Все должны быть наказаны… Хочу отметить всех сотрудников нашего поста с «Волчьей балки». Боевые офицеры, настоящие… Такими нужно гордиться. Хорошо, что никто из нас не пострадал… Как только началось, все рванули сюда. Вот помогаем, спасаем, стараемся… Дай бог, чтоб было поменьше жертв.

Девичий голос за кадром снова бодро спросил:

— Как считаете, что явилось причиной нападения на колонну?

— Могу сказать только свое мнение. Трейлер, который я тормознул… короче, он был остановлен мной по подозрению в транспортировке крупной партии наркотиков. А чтоб замести следы, на колонну напали. То есть расстреляли. Но это только предположение. Частное. Во всем должно разобраться следствие.

— Вы, когда останавливали трейлер, знали, что он перевозит наркотики?

— Да, у меня была такая информация.

— От кого вы ее получили?

— Извините, не для телевидения.

— Еще вопрос…

— Все, больше на вопросы не отвечаю.

— Пожалуйста…

— Все!

Сюжет закончился. В комнате было тихо, все молчали. Только в окно влетало приглушенное кудахтанье кур, нагловатое желание петуха что-то рвано прогорланить, собачий брёх, песня Шуфутинского в соседнем дворе про душу, которая «болит и плачет»…

— Я его знаю, — произнес негромко чабан.

— Кого? — Володя подался вперед.

— Офицера, гаишника… Который только что говорил в телевизоре. Я ему передал записка.

— Где?.. На «Волчьей балке»?

— Да, ночью. Он был там один.

— Ты знал, что трейлер везет наркотики? — Володя перешел на «ты».

— Не знал. Ничего не знал, только отдал записка с номером машины.

— Как зовут гаишника, не помнишь? — парня забирал азарт.

— Передал и сразу ушел.

— Точно, этому парню?

— Конечно. Совсем молодой.

— Тебе зачем это? — насторожилась мать.

— Мам, нужно. Не мешай, — отмахнулся сын и снова обратился к чабану: — Забыл, как тебя зовут?

— Бату.

— Слушай, Бату… Телефон, про который говорил… телефон своего хозяина… ты вспомнил?

— Вспомнил, — с некоторой запинкой ответил тот.

— Сейчас я запишу, — Володя взял свой мобильник, приготовился вгонять в него номер. — Говори, ну?

— Плюс сем… девяцот пят… шессотшесдесят… — чабан перестал диктовать. — Хочешь звонить ему?

— Боишься?

— Конечно. Думаешь, зачем меня чуть не убили?

— Сынок, не впутывайся ты в это дело, — снова вмешалась Оксана. — И человека оставь в покое. Как пришел, так и уйдет.

— Да, уйду… Если можно, завтра.

— Говори номер телефона, — потребовал парень.

— Володя…

— Мам, хватит!.. Я кем хочу стать?.. Журналистом? Представляешь, какой материал сам в руки лезет?

— Это опасно, сынок.

— Журналистика — вообще опасное дело!.. Кто не рискует, тому не аплодируют, мама, — парень снова повернулся к чабану. — Как зовут хозяина?

— Адыл. Он кыргыз.

— Где живет?

— Не скажу.

— Хорошо, номер телефона!

— …семнацат, трицат два, — продиктовал Бату оставшиеся четыре цифры, попросил: — Только не звони, пока я здесь. Хочу тихонько уйти и уехать на родину. Обещай.

— Обещаю. Но если передумаешь, скажи.

— Не передумаю. Очень боюсь. У меня пять детей. Жена ждет шестой.