Книга Мертвая живая, страница 148 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Этот Тимофей, он таким и был в ту ночь — беззащитным… Даже не понял, что произошло, когда я его толкнула прямо под состав. А я по минутам знала, когда он пойдет, где стоять в этот момент. Мама Света меня возила тренироваться туда, я училась толкать резко и сильно, выбирать последние секунды, когда поезд совсем рядом. Она не упускала ни одной мелочи. Мне оставалось сделать все, как она придумала. И все получалось. Понимаете? Всегда. Я знаю, это все незаконно, это преступления. Не такая уж дурочка, понимала, что делала. Но только где все были, когда мы страдали, почему нас никто не защитил? Я не верю полиции, я не верю людям, не верю в справедливость суда и закона. Но маме Свете верю, потому что эти твари, которые сломали нам жизни, заплатили по полной. Мне эта вера давала силы жить дальше. Она давала мне цель. Мы мстили за других женщин, помогали им, и нам были благодарны. Это было так круто! Они звонили, писали маме Свете, говорили ей спасибо, присылали деньги. Потому что для них это была свобода, не такая, как когда ты выходишь из тюрьмы. Там тебя мучает бессильная, дурацкая злоба, когда ты ничего не можешь сделать своим мучителям. Мы дарили им настоящую свободу, избавляли навсегда от ненависти и злобы. Понимаете? Мы дарили им жизнь, настоящую, хорошую, спокойную, какую они и заслужили.

Маргарита замолчала, выдохлась после своего признания. Вот только Гурова интересовали не рассуждения о морали, а прежде всего ответ на вопрос — кто убил Светлану Кондратьеву и связана ли ее смерть с деятельностью «Талиона».

— Какие еще поручения выполняли для Кондратьевой? Другие убийства были, кроме парня Вештиной?

Марго от его вопроса будто стала меньше размером и прошептала:

— Алкаши, родственники Семеновой. Я… мама Света взяла меня с собой. Она подошла к ним у магазина, предложила за бутылку поехать с ней и помочь перетаскать вещи. Специально подложила на заднее сиденье бутылку водки, куда накачала снотворного. Мы даже не успели выехать за город, как они уже захрапели на заднем сиденье.

— Но они были живы… — добавил опер.

Маргарита отвела взгляд.

— Что вы с ними сделали?

— Сбросили в заброшенный котлован с водой, — девушка ответила, не поднимая головы.

— Еще, что еще вы делали с Кондратьевой?

У Маргариты задрожали губы:

— Больше ничего. Я рассказала вам о всех.

— Тогда кто ее убил? — Лев Гуров так же, как и с Марией, начал давить на свидетельницу.

У той вытянулось лицо:

— Я не знаю, думала, вы сможете узнать, — она вдруг горько усмехнулась. — Или что, опять здесь справедливости не ждать. Пока сами не займемся этим, то никого не накажут, кроме нас, да?

Ее усмешка и разочарование подействовали на опера, как удар под дых. И Маргарита заметила это, она вдруг выпалила:

— Если бы не лезли сюда, то мама Света была бы жива. Все из-за вас! Потом и мы следом. Или снова нас за решетку засадите? Точно, вы же обещали помочь, значит, засадите. Там будем сидеть живые, никто не доберется.

Грохнула кухонная дверь, вихрем ворвалась в комнату Маша и чуть ли не с кулаками накинулась на опера:

— Чего! Нас арестовать! За что? Я же вам все рассказала? Ни при чем я вообще, Маргошка же во всем призналась.

Ее подруга взвизгнула в ответ:

— Ну и что! Маму Свету убили, ты что, дура, не понимаешь? Кто-то узнал про «Талион» и теперь… будет искать нас. И расправится, как со Светланой.