Книга Мертвая живая, страница 17 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— А что случилось потом?

— Лена выросла. Стала работать, работала она много. Как вол, как будто у нее в сутках не двадцать четыре часа, а все тридцать. Дом купила родителям, потому что они устали жить в южном климате или что-то около того, но на самом деле она понимала, что сыновья уже взрослые, заняты своими делами, и Роман с Аленой решат, что им нужно вернуться, и попытаются заставить меня продать квартиру в Петербурге. А я ее очень люблю, и мы всегда с Леночкой проводили там осень, в Петергофе. Раньше это была коммуналка, мой муж расселил ее и выкупил все комнаты, привел в порядок. Он тоже рассчитывал на большую семью, поэтому и комнат там пять.

— Неплохое вложение, — отметил Гуров.

— Да. И Лена не хотела, чтобы ее родители давили на меня или манипулировали как-то. Купила им этот дом, сделала ремонт. Время от времени там проводились фотосессии, родительский дом, любящая семья и все такое. От них требовалось только работать на публике, рассказывать, как они гордятся и поддерживают дочь. Рома и Алена прекрасно отрабатывали свое содержание. Думаю, что они ненавидели дочь. Она пугала их и мешала своей непохожестью, но терпели, потому что «сидели» на зарплате у нее. Однажды внучка рассказала мне, что у нее был долгий разговор на эту тему, и они все обсудили с родителями заранее, чтобы потом не было никаких разногласий.

— И что? — заинтересовался Лев таким прагматичным поведением Самойты.

— Все было хорошо. Они в самом деле играли роль нормальных родителей. Ученых, которые так рады, что их дочь такая талантливая и красивая девочка. Я раньше думала, что вся эта светская жизнь, эти блогеры, это знаете, такое, — старушка взмахнула рукой, показывая что-то эфемерное, — но на самом деле это работа, и работа тяжелая. Без какого-то расписания, но с очень большим чувством порядка. Нужно поддерживать себя в хорошей форме, заниматься здоровьем, знать, где и на каких мероприятиях тебя хотят видеть и что именно там от тебя хотят. Работать с рекламой, с клиентами. Елена и Генрих все это хорошо умели.

Роза Эдуардовна посмотрела на воду долгим взглядом. И добавила, словно прочитав мысли полковника:

— Если вам нужны ключи от ее дома, они у меня есть.

— А разве он не под арестом за долги Генриха?

— Ах. Вас же это не должно останавливать. Он под арестом, но пока что он числится как вымороченное имущество или как-то так. Это сложно запомнить, но, как я поняла, суть в том, что дом был в половинной собственности. Елена умерла, Генрих ее наследник, но как убийца он не может наследовать ей. Дом просто стоит под арестом опечатанный. Но ключи у меня есть. Вернее, они есть тут, в доме. В ящике с ключами. Думаю, что у вас хватит полномочий снять пломбы.

— Как быстро после своего исчезновения Елена вышла с вами на связь? — осторожно закинул удочку Гуров. Если он ошибался и старушка ничего не знала, то такую не доведешь до сердечного приступа, но вот она до суда может довести легко. Но чутье Льва подводило очень редко. Он был уверен, что бабушка убитой все знает.

— Сразу же. Сказала, что попала в опасную ситуацию, но ничего не может мне рассказать, чтобы не подставлять. Не просила ни денег, ни помощи. Умылась, переоделась и быстро ушла. Сказала, что как только сможет, позвонит.

— И звонила?