Книга Мертвая живая, страница 173 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— И то верно, лучше, чем на зоне чалиться, — кивнул Черняк, он медленно доедал последние куски шаурмы, наслаждаясь чувством сытости. Он похлопал себя по животу. — Поел, и прямо жить захотелось. А то весь день с пустым брюхом просидел там в чайхане, до пенсии еще нескоро, и пухлый никогда денег вперед не давал. Накормил, спасибо. Можно и в путь-дорогу.

Гуров довез Василия Черняка до вокзала, записал на всякий случай его номер и адрес. На прощание они пожали друг другу руки, будто два хороших знакомца. И пожилой мужчина неторопливо побрел по площади к зданию вокзала.

А Лев Гуров забрался в машину, успел подумать, что он обещал заехать к семье Юрцева. И уже через мгновение откинулся на сиденье, провалившись в глубокий сон от страшной усталости после двух суток на ногах.

Проснулся полковник Гуров от скрежещущего звука над ухом. Вскочил и закрутил спросонья головой по сторонам, а потом с облегчением понял, что вокруг разлилось ранее, бледное утро. И звуки эти издает метла дворника, самого обычного, в оранжевом жилете, мрачного, усердно разгоняющего осеннюю грязь по сторонам парковки.

Полчаса оперативник приходил в себя — пил кофе из пластикового стаканчика, влажными салфетками обтер лицо, проверял свой телефон. И строил планы на день. Первое — выполнить просьбу Стаса — заехать к семье погибшего, поговорить, передать им деньги.

Потом… разобрать бумаги, которые вчера передал ему Сашка Артамонов. Потому что после разговора с Червонным и алиби у старика никаких версий не осталось, вернее, осталась одна — прошлые дела. Но их десятки, и надо принять решение, с какого начинать проверку информации.

Лев перебирал листы распечаток с тяжелым ощущением: кажется, быстро добраться до истины не получится; Крячко могут продержать еще долго, до появления нового подозреваемого, а сам он увязнет в сотнях фамилий и кандидатов во взрывники.

Почти час полковник изучал материалы, но так и не нашел то дело, которое выделилось бы из общего ряда. Самые обычные преступления, если так можно сказать о тяжких правонарушениях, — грабежи, кражи, мошенничества, в основном серийные и в составе группы. Все-таки Юрцев считался опытным, сильным опером, и ему поручались сложные дела, где главное было даже не сметливый ум или аналитические способности, а крепкая дисциплина, талант быть суровым руководителем, чтобы направить оперов из следственной группы в нужном направлении. И судя по протоколам, Андрей Геннадьевич, а тогда его называли уже так, а не просто капитан Юрцев, сам почти и не занимался непосредственной работой в «поле». Он уже руководил отделом: отчеты, планерки, постановка задач, а значит, преступники даже с ним не сталкивались на допросах или во время арестов. Всю работу проделывали рядовые оперуполномоченные, а их руководителя задержанные и обвиняемые чаще всего не видели в глаза. Поэтому версия о личной мести от какого-то пойманного преступника таяла с каждой стопкой бумаг, где года становились все свежее.

Пробежав мельком все документы, сыщик отложил их в сторону — пусто, если и искать, то совсем в начале карьеры Юрцева, когда тот еще лично занимался розыском и арестами. Но правильно сказал Червонный, с тех времен мало кого осталось — часть бандитов погибла во время бесконечных переделок теневого рынка, часть ушла в официальный бизнес, позабыв о прошлом, кто-то до сих пор досиживал огромные сроки или уже успокоился на тюремном погосте. Ни одной кандидатуры, кто мог бы много лет испытывать ярую ненависть к Юрцеву, при этом еще и иметь возможность ее реализовать — деньги на взрывчатку, связи с теми, кто соорудит мину, возможность заложить устройство. Да, не самый простой способ возмездия, у человека должно быть много свободного времени, денег и желания разделаться с генералом именно вот таким образом.