Книга Мертвая живая, страница 54 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Я так понимаю, мы едем в Главный Универсальный, — утвердительно сказал Стас, глядя на то, как загорелись глаза Льва.

— Да, но сначала, сам понимаешь, заедем на квартиру к Елене, посмотришь обстановку там, ну и заглянем под голову льва.

— Что там за человечка ты увидел, что не совладал с лицом?

Лев показал другу заложенную страницу записной книги.

— Понятно, — вздохнул Стас и добавил: — Что ничего не понятно. Сам с ним сначала поговоришь?

— А какие у нас еще варианты, — сказал Гуров. Ключи от офиса в ГУМе у него были от Кристины Кувшиновой. Ехать решили на машине Льва, чтобы проверить, не будет ли за ними снова слежки.

— Опа, — весело сказал Крячко, глядя на машину друга, — может быть, хоть это научит тебя ставить машину на служебную стоянку?

Лев подавил практически вырвавшееся ругательство. Все четыре колеса машины были проколоты. Не любил Гуров ставить машину на служебную стоянку. Дело было не в том, что ему там не хватало места. Слишком долго приходилось выбираться потом с этой парковки. В последнее время там сделали новую автоматизированную пропускную систему. Теперь, чтобы заехать на парковку, нужно было позвонить по телефону. Когда система фиксировала звонок, шлагбаум поднимался. И точно так же нужно было набрать номер, чтобы выехать. И вот все номера сотрудников Главка база приняла спокойно, и шлагбаум поднимался и опускался. Номер Гурова почему-то системе не понравился. И вместо того, чтобы открывать ему этот шлагбаум так же, как и всем, система заставляла полковника ждать и слушать музыку, которая играла в режиме ожидания. Уже много раз пытались разобраться, что происходит. Илья Дементьев сам по несколько раз удалял и добавлял номер телефона Гурова в базу, но система категорически отказывалась его опознавать. Ждать полковник не любил, поэтому по привычке парковался во дворе рядом с Главком, откуда и выезжать было удобнее.

— Ладно, поехали на твоей, — вздохнул Лев, — там камера на подъезде есть, ее жильцы поставили, я про нее давно уже знаю, и кто поставил, тоже знаю. Посмотрим, она, по идее, должна как раз смотреть на это место.

— Ничего себе у нее квартира, это же как попасть в шкатулку с драгоценностями, в музей или старый фильм. Я, если честно, думал, что в центре Москвы больше не осталось жилых домов. — Крячко рассматривал предметы интерьера квартиры убитой. Глядя на эту квартиру, было понятно, что Елена в самом деле любила свой дом. С любовью подбирала предметы интерьера, и пусть некоторые предметы, например, большая мягкая игрушка-стопор для двери — гусь, который сидел на полу и совершенно не подходил к антикварной мебели, — он все равно невероятно подходил к этой квартире. Небрежно брошенный на диван-оттоманку плед. Чашки разные, под настроение: и тонкие фарфоровые, и большие тяжелые, с толстыми стенками. Цветы, которые были поставлены не в вазу, а в большой стакан и уже давно завяли, но было видно, что их поставили на ходу, впопыхах, торопясь куда-то, и даже не подрезали и не сняли бант.

— Кажется, это после свидания, — заметил Стас. Гуров тоже уже минут пять смотрел на эти засохшие белые розы. Елене не подходили красные розы, а вот белые, на коротком стебле, пышные — да. Рядом с розами на полу лежали сброшенные балетки. Чуть дальше, на столе, небрежно брошенное тяжелое вечернее колье. Казалось, что она снимала украшения и вещи на ходу. И цветы поставили так, чтобы потом подрезать, поставить в вазу и любоваться ими.