Книга Мертвая живая, страница 79 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Угрюмов зло улыбнулся:

— Но нет. Женская солидарность, или что там у них.

— Знали, что убьете?

— Да нет. Я от злости ей в горло вцепился, просто понял, что, если не вытрясу из этой куклы хоть какие-то эмоции, хоть что-то, намекающее на то, что она человек, так и не поверю в это. Ну не может быть человек живой, живая женщина такой. Помню, что тряхнул, хруст раздался, я все тряс. А она не дышит. Так я до конца и не смог убедиться, человека я убил или манекен сломал.

— И решили построить стену?

— Я еще до этого узнал, что они ремонт решили сделать. Кувшинова эта звонила по всем компаниям, выясняла условия. Там у них ремонт делали знакомые. Ну, я к ним нанялся прорабом. Всем руководила Кристина, Самойта и не знала, что это я у них там хозяйничал. Я думал, что у нее… ну, сейф, может быть, есть какой? А там документы. Вдруг она хранит где-то их. Я все обыскал. Полочку за полочкой — ничего. Простучал все стены. Обыскал даже вещи какие-то личные.

Он вдруг резко рассмеялся. В смехе скользили злые и истерические нотки:

— А вы кукол у нее в офисе видели?

— Видел.

Вокруг этих странных старинных кукол, которые в самом деле вообще не вписывались в обстановку, Гуров ходил несколько раз. И все никак не мог понять, зачем они там? Почему Самойта тратила на них такие большие деньги?

— А это не просто куклы. Это все те, кому она помогала свалить за границу. Все они ассоциировались у нее с какими-то игрушками. Куклами. И вот, найдя и проводив очередного клиента, устроив там его жизнь, Леночка выбирала куклу в той стране, куда отправила очередного «туриста», ходила в самые дорогие антикварные магазины, приценивалась там. И находила. И потом усаживала у себя в шкафу. Она считала, что она таким образом их спасала. И куклы у нее тоже были все спасенные. Мы этот чертов шкаф двигали, не передать, сколько раз, потому что у кукол должен был быть лучший вид на город. А то все не так, сами понимаете. Я же еще работал так, чтобы она меня не видела. Да и Самойта сама с рабочими не общалась. Не смотрела на нас, словно рабочий — пустое место, а не человек.

— Это она вам сама рассказала? — спросил Гуров, складывая руки на груди.

— Да. Когда поняла, что все равно я ей, как Самойта думала, ничего не сделаю. Решила поиздеваться, может быть. Показала мне даже куколок, такие очаровательные пупсы начала девятнадцатого века. Мои дети. И предложила самому выбрать им место в шкафу. Тут у меня, кажется, в глазах и потемнело.

Лев кивнул. Это было понятно. Непонятно было, как Самойта, которая так хорошо разбиралась в людях, не прочитала отчаяние отца и не подумала, что он может убить ее? Неужели была так уверена в собственной неуязвимости?

— Скорее всего, она специально спровоцировала вас. В ящике стола у нее был пистолет. Официально зарегистрированный на нее, не травматический. Елена умела им пользоваться. Так что думаю, что, скорее всего, она спровоцировала бы вас на скандал, а потом просто убила бы, списала бы все на самооборону, устроила бы небольшой погром, — сказал полковник.

— А наручники у вас есть? — заинтересовался Угрюмов.

— Есть, — кивнул Гуров.

— Ну, тогда давайте, чтобы было как в кино, — криво усмехнулся прораб и протянул обе руки, — в наручниках. Я же все-таки убийца. И наверное, пришел бы к вам сам, если бы не был таким трусом. А если бы она меня убила, ну… значит, я проиграл.