Книга Мертвая живая, страница 93 – Николай Леонов, Алексей Макеев

И от этого диссонанса Лев Иванович терялся. По уставу он, строго блюдущий субординацию, не имел права отказываться от расследования того или иного дела. Да в этом до сих пор и не было надобности, мудрый Орлов ставил опера только на сложные, часто безнадежные расследования, которые требовали блестящего ума и многогранного опыта в сыске. А Юрцев рассматривал опыт как умение довести дело до суда точно в срок. Но Лев Иванович не умел, не хотел смотреть на свою работу с такого ракурса. Но и не выполнить приказ начальника не мог — все-таки это его работа. Просто с генералом Юрцевым они видели ее по-разному.

Поэтому волнение Кудряшова Льва Ивановича раздражало тем, что мешало сосредоточиться, несмотря на то что работать с молодняком он любил. Всегда приятно видеть и растить достойную смену. Но не сегодня, не сейчас…

— Вот что, Роман, давай-ка позавтракай, собери бумаги, а потом решим, как дальше действовать.

Полковник Гуров постарался ничем не выдать свое раздражение — парнишка тут ни при чем. Он ни сном ни духом во всех этих тонкостях, что происходят сейчас в голове у Гурова. Лишь с тревогой смотрит на старшего коллегу: почему отправляет его, отказывается от разговора? Неужели он сделал ошибку? Наверно, опер-важняк считает его совсем глупым и никчемным сотрудником…

Лев постарался спрятать свое раздражение поглубже, а то парнишка совсем поник:

— Иди, Роман, после обеда займемся. Думаю, ты сделал все, что возможно. Будем искать теперь невозможное. Напишу отчеты по своей работе, и начнем с тобой сотрудничать.

Кудряшов с облегчением выдохнул: показалось, не злится на него Лев Иванович. Нет, правду все ребята в отделе говорят, что Гуров нормальный мужик. Всегда поможет, всегда прикроет, хоть и полковник. И никогда не орет, не наезжает. Лучше бы его сделали начальником отдела, а не этого наглого Юрцева.

Полковник уголовного розыска Лев Иванович Гуров шел по коридору к своему кабинету, который много лет делил с полковником, а по совместительству другом, Станиславом Крячко.

Тот уже с нетерпением поджидал приятеля внутри и, как только за Гуровым закрылась дверь, выпалил:

— Нет, ты видел, каков гусь? Его волнует только отчетность, елки-палки! Плевать, как вы это сделаете! Я уже давно такого не встречал. Все понятно, как он свою карьеру сделал! Я еле удержался, чтобы ему не высказать все! Показатели, конечно, это хорошо, но и меру знать надо, мы же не картошку копаем. У сыскарей каждое дело особенное, а тут… отношение, как к грузчикам.

Стас, как обычно, негодовал. Такое случалось с ним теперь почти каждый день после общения с новым начальством. Методы Юрцева он осуждал, не понимал, не принимал и еще много чего, о чем и хотел немедленно, наконец, высказаться. Это, кажется, стало у них уже традицией — по утрам обсуждать работу генерала Юрцева. Что Льва все больше и больше напрягало, этот постоянный стресс мешал ему анализировать материалы уголовных дел, над которыми он работал.

Стас тем временем нетерпеливо выпалил:

— Ну и что ты делать собираешься с этим делом? Убийца-то молчит, Ромка Кудряшов не первый день бьется, он парень умный и старательный. Если сказал, что сделал все возможное, значит, так и есть.

Гуров пожал плечами:

— Работать.

— Думаешь, там что-то можно еще нарыть? Кудряш вроде парень с головой, не думаю, что он что-то упустил. Так, может, по мелочи. Дело-то глухарь по сути, ни доказательств толком, ни чистосердечного. Если бы эта Рясько не была судима за убийство ребенка, так и подозреваемой не стала бы. Ну ругались они с мужем, кричали, а кто мирно живет. Мы вот с женой, бывает, тоже… знаешь, можем устроить, но до убийства-то не доходит.