Онлайн книга «Стремление убивать»
|
— Это надо понимать, как пошел вон? Или все же: садитесь, но извольте вести себя прилично? — Хорошо, пусть будет последнее — Ирина не устояла и даже улыбку не смогла сдержать, хотя мысленно незнакомцу уже были навешены целых три нелицеприятных ярлыка: хам, пижон и бабник. — Lovely! Вы дарите мне надежду. Премного обязан. Но позвольте прежде соблюсти приличия: Георгий Борн, продюсер, тридцати пяти лет от роду, в настоящее время — холост, от первых браков — двое детей… девочки… Достаточно для начала? — Более чем. — Ну и?.. — Ирина. — Просто Ирина. Что ж, для начала тоже — более чем… Узкий просвет между шторами, второпях оставленныйбарменшей, из бледно-серого стал ярко-синим. Близился вечер. В остальном время вело себя как-то странно. Оно катилось неспешно и старалось как можно реже напоминать о себе. Только барменша, которую Георгий Борн небрежным, но одновременно ласковым жестом подзывал к столику для того, чтобы спросить еще кофе, коньяка и птифуров, непроизвольно отмеряла некие вехи. Но что это были за вехи, какова их протяженность, равновелики они или заметно отличаются друг от друга? Ирина не понимала. Однако ж пробил час — время все же вмешалось. — Черт! — Взгляд Георгия вроде случайно упал на часы, и он досадливо поморщился. — Опаздываешь? — Ирина хорошо знала это «случайное» скольжение глаз по запястью. В прошлой жизни оно всегда оборачивалось небрежным «пока», обидой, тоской и одиночеством. И теперь сердце болезненно сжалось. — Да. Встреча. Но очень короткая. Прямо здесь, в Сокольниках, на конюшне: лошадок нужно отобрать для съемок. Слушай, я не хочу сейчас расставаться. Поедем со мной, а? Ты посидишь в машине или погуляешь поблизости. Дождь вроде перестал, а там пруды красивые. Знаешь? — Знаю. Красивые. — Так поехали, а? Очень тебя прошу! — Поехали. — Правда?! Слушай! Ты хоть представляешь себе, что ты за прелесть? Они дружески распрощались с приветливой барменшей, Георгий не поскупился на чаевые, но та, улучив момент, по-свойски подмигнула все-таки Ирине: дескать, давай, подруга, действуй, у меня не сложилось, так уж ты своего не упусти! Широкой души, судя по всему, была женщина. Снаружи тонко и жалобно вскрикнула сигнализация, а вслед за ней ретиво взревел мотор: Борн ухарски рванул с места. И сразу же зашевелился в своем углу странный человек, доселе — безмолвный и неподвижный, как восковая фигура в знаменитом лондонском музее. Он с трудом выбрался из-за стола, не сразу совладав с массивным креслом и путаясь в полах длинного и тяжелого, не по сезону, пальто. Но, оказавшись на свободе, неожиданно быстро засеменил к столику, из-за которого только что поднялись Ирина и Георгий. Грязную посуду еще не убрали, и нескладная фигура в черном хищно склонилась над остатками чужого пиршества. Недопитый коньяк в одной из рюмок она проигнорировала, зато несколько маленьких пирожных, оставленных в вазочке, были немедленно схвачены и судорожноотправлены в рот — только мелькнули над столом мертвенно-бледные, тонкие и костлявые пальцы. — Тебя, может, покормить, бабушка? — Барменша, молчаливо наблюдавшая всю сцену, неожиданно разжалобилась. Но странная особь вопроса вроде бы не расслышала. Торопливо дожевывая пирожные, она проворно семенила к выходу, но возле самой двери вдруг остановилась. То ли вспомнила что-то важное, то ли, напротив, забыла и пыталась вспомнить. Несколько секунд она неуклюже топталась на месте, потом внезапно обернулась назад, полоснула барменшу коротким диковатым взглядом исподлобья и… исчезла, бесследно растворившись в синих сумерках. |