Книга Стремление убивать, страница 152 – Марина Юденич

Имя этого человека было — Ольга Снежинская.

Тогда я спросила себя: «Зачем?» Зачем в этом случае ей понадобилась я?

Ничем, кроме беззаветной любви, одарить я ее не могла. Любовь же Ольга никогда не ставила ни в грош и взглядов своих не скрывала. О них говорила вслух при большом стечении народа, немало не смущаясь, ибо не считала такую позицию ни предосудительной, ни уже тем более — безнравственной.

Ответ на этот вопрос напрашивался сам собою и был исполнен пессимизма. Выходило так, что, приближая меня к себе, сестра преследовала некую корыстную цель.

Но — какую?

Мне потребовалось еще некоторое время, чтобы докопаться до истины.

И кончилось короткое счастье.

Не буду утруждать вас подробностями и деталями, которые с той поры стали открываться мне едва ли не каждый день. Скажу одно и прошу верить мне на слово, ибо оно выстрадано. Я нужна была Ольге, да, впрочем, и сейчас не отпала еще та нужда, как единственный подлинный свидетель ее взлета, зритель спектакля, разыгранного ею на сцене жизни. Только я, и ни одна более живая душа на свете, могла в полной мере оценить рывок, сделанный ею.

Но это еще не все.

С детства сестра постоянно чувствовала себя всего лишь фоном, на котором более ярко и выигрышно проступали мои успехи. И это обстоятельство, как выяснилось, причиняло ей сильную боль, ибо Ольга не была ни ленива, ни инертна, ни безразлична к себе и своему будущему.

А мы с бабушкой всегда думали наоборот.

Теперь мне кажется даже, что эпатаж Ольги, причинивший нам в свое время столько горя и страданий, был не чем иным, как способом продемонстрировать свою собственную значимость и возможность успешно существовать в русле иных ценностей, нежели те, к обладанию которыми стремилась я. Демарш, однако, оказался неудачным и только укрепил в глазах окружающих мой авторитет. Довольно скоро сестра постигла эту истину, и тогда родилсяв ее голове новый план.

Впрочем, никакой это был не план, а всего лишь подсознательное стремление. Суть его заключалась в том, чтобы пройти моим путем и покорить вершины, штурм которых обернулся для меня катастрофой.

И Ольга прошла его весь, в точности повторив мой маршрут от порога дома и до злополучных дверей приемной комиссии МГУ.

Итог вам известен.

Но именно в тот момент, когда пробил час триумфа, из притихшего, окутанного таинственной темнотой партера должны были грянуть овации, оказалось, что… зрительный зал пуст.

Зрители, ради которых разыграно было это блестящее и — вне всякого сомнения! — удавшееся на славу действо, просто-напросто не смогли последовать за главной героиней.

Они остались там, откуда начался ее спринтерский забег.

В маленьком провинциальном городишке. В прошлом.

Аплодировать, таким образом, было решительно некому!

А миллионы — без преувеличения — ее поклонников рукоплескали совсем не той Ольге, которая играла на сцене. Они вообще не видели этого спектакля!

Их кумиром была красивая, уверенная в себе женщина с низким и мелодичным голосом, и, собственно, ничего другого этой аудитории знать не полагалось.

Тогда-то из замшелого сундука районной библиотеки была извлечена я.

Зачем? Да очень просто! Чтобы лицезреть все с близкого расстояния.

И восторгаться.

И ощущать масштаб своего отставания.

Степень собственного убожества.

И сгорать на костре черной зависти.