Книга Стремление убивать, страница 199 – Марина Юденич

Наслаждается ими Душа, ничуть не беспокоясь о том, что станется теперь с нею.

И лишь какое-то смутное, необъяснимое до поры чувство мешает ей окончательно раствориться в блаженном покое.

Откуда-то издалека доносится до нее голос.

Но это совсем другой голос, его ничуть не боится Душа, он не таит в себе угрозы, не бранит ее, а только расспрашивает осторожно.

— Варварски убит… Зарублен топором, — произносит голос, поначалу обращаясь вроде бы и не к ней, не к Душе вовсе.

Случайные слова неожиданно будят яркие воспоминания.

Смутная тревога, та, что мешает Душе раствориться в вечном покое, внезапно обретает формы.

Волнуется Душа: покинет ли ее наконец последняя тревога?

Спешит избавиться от воспоминаний.

И — неслыханное прежде дело! — с готовностью откликается из своего полумрака.

— Это правда. Правда, — неуверенно начинает Душа. — Я убила топором. Всех убила топором. Я больше не хочу убивать.

— Конечно. Все это знают, можете быть уверены. Вы никогда не хотели убивать. Вас заставляли, верно?

— Заставляли?Не знаю… Нет, меня никто не заставлял, я никого не знаю. Нет… Он просто говорил мне, что я должна это сделать. Потому что однажды я уже сделала это… И если не стану делать теперь, желтоглазый дьявол заберет меня снова.

— Однажды — это когда вы убили отца?

— Отца? Откуда вы взяли? Нет. Что за глупости вы говорите! Я так любила папу, но ведь он умер. Если бы папа был жив… Если бы был папа… Он никогда не посмел бы так со мной обойтись. Никогда.

— Да, конечно, никогда не посмел. Вы имеете в виду вашего мужа?

— Мужа. Моего мужа. Он был моим мужем, это правильно… у него не было права поступать со мной так. Какие страшные слова он говорил мне! Если бы вы только слышали! «Старая сумасшедшая баба!» — вот какие. Разве имел он право говорить такие слова?!

— Нет. Не имел. И никто не имеет права говорить такие слова. Никто и никогда.

— Никто и никогда…

— А Роберт?

— Роберт?

— Да, вы ведь знаете Роберта?

— Конечно. Я знаю Роберта. Какие странные вопросы вы задаете… Как я могу не знать Роберта, ведь это наш сын!

— А сейчас он здесь?

— Кто, Роберт? Я… я не знаю…

— Вы позволите мне позвать его?

— Да… Позовите… Почему бы и нет? Если Роберт здесь…

— Вы бы хотели этого?

— Да… Да! Я хотела бы… Я хочу видеть сына! Бобка! Ты слышишь меня, Бобка, мальчик!

— Роберт! Я знаю, «по вы здесь. Не молчите. Вы нам нужны. Роберт?

— Да?

— Вы согласны говорить со мной?

— Да.

— Вы были в доме, когда произошло убийство?

— Да.

— И вы все видели?

— Да. Я видел. Я все видел… Там был топор.

Все это время глаза у нее были открыты.

Но теперь, когда Вера возвращается к действительности, мне кажется, что она медленно-медленно, будто нехотя, распахивает свои огромные глазищи и удивленно оглядывает окружающий мир.

Наконец замечает меня.

— Я теряла сознание?

— Можно сказать и так.

— Это был транс?

— По крайней мере нечто похожее на транс.

— Для вас это тоже было неожиданностью?

— Полной.

— Я что-то говорила?

— И да, и нет. Да — в том смысле, что вы произносили некие слова. В то же время я глубоко убеждена, что это были отнюдь не ваши слова. И в этом смысле — нет.

— Вы хотите сказать, что моими устами вешал кто-то другой?

— Другой?.. Да, пожалуй.

— Такое возможно? Впрочем, погодите! Я, кажется, знаю ответ. Сработал тот самый механизм «вспоминания», о котором мы только что говорили. Я старательно воссоздала картину первой — и последней, увы! — встречи с Робертом. И… впала в панику, — потому что мне показалось — он снова оказался рядом со мной. Тогда я позвала вас. Мы сидели, рассуждали на темы вроде бы отвлеченные, но ситуация тем временем снова становилась очень похожей на ту… Давешнюю. А потом…