Онлайн книга «Стремление убивать»
|
Полагаю, что этому возвышению немало способствовала возможность учиться и работать в Европе, обретенная ценой известной подлости. К тому же — практика. Он получил ее сразу и в таком объеме, о котором даже не смеют мечтать коллеги. Практика к тому же давала средства. И немалые. А те, в свою очередь, позволяли постоянно продолжать образование, проводить собственные исследования, быть в курсе последних достижений, без особого труда добывать любую в принципе информацию по интересующим вопросам. Словом, настал день, когда Макс Симон осознал, что может все или почти все. Вас, надо полагать, немного шокирует или по меньшей мере удивляет это утверждение? — Да… То есть — нет. Простите. Я выражаюсь путано. Но вышло вот что. Едва услышав слова про «все» или «почти все», я действительно очень удивилась. Если не сказать больше. И уже готова была выпалить свой вопрос. Как вдруг — неожиданно и как-то очень ярко, одним цельным образом — поняла, а вернее, вспомнила кое-что. Той памятной ночью, когда Макс Симон появился у нас, разговор в конце концов, разумеется, зашел о его работе. Он что-то говорил о достижениях психологии, неограниченных возможностях одного человека влиять на сознание другого, которыми они чреваты. Мне вдруг стало не по себе, его самоуверенность разбередила душу настолько, что нахлынуло раздражение. Словом, я спросила его, не желают ли люди, постигающие такие искусства, потягаться с Богом? — Замечательно. Очень верное определение. Интересно, что он ответил? — Мне кажется, он был раздосадован вопросом. Такая постановка пришлась ему не по вкусу. Но внешне все выглядело пристойно и даже любезно. Он объяснил мне, что хирург, сделавший разрез на теле больного, вряд ли задумывается над тем, кому в эти минуты подобен: Господу или кровавому убийце. Его дело — спасать. То же — психолог. Постойте, я помню почти дословно, что он тогда сказал: «Когда… в твоих руках кровоточащая… душа, которой ты можешь помочь…» — Кровоточащая душа? Красивый образ. И точный.Но… — Вас в нем что-то не устраивает? — Дело не в образе. По сути, яркой картинкой, которая немедленно возникла перед глазами, он отвлек на секунду ваше внимание. — Но зачем? — Затем, чтобы никто ненароком не заметил тонкой логической манипуляции. В один ряд были поставлены два понятия, природа которых этого категорически не допускает. Душа и тело. Смотрите, хирург извлекает кровоточащее сердце, отчетливо видит, какой его участок поражен, и точно знает, что надо делать, чтобы устранить опасность. Ибо сердце — объект материальный. Относительно его имеются четкие стандарты и критерии, которые хорошему кардиологу известны, как таблица умножения. Теперь — душа. Субстанция нематериальная, не поддающаяся метрическому исследованию. Критерии ее состояния никогда не могут быть установлены точно, ибо данные о душе мы получаем только со слов того, кому она принадлежит. Проникая в сознание, даже очень хороший специалист может только предполагать нечто, основываясь на собственном и классическом опыте. Во-первых, потому, что лишен возможности исследовать объект непосредственно. Во-вторых, потому, что лишен стройной системы желательных показателей, которыми обладает тот же кардиолог. Ибо состояние души, нормальное для одной личности, для другой — свидетельство серьезного недуга. Описать же все возможные состояния всех душ во вселенной… |