Книга Стремление убивать, страница 71 – Марина Юденич

А ответ мой будет такой: да, допускаю.

Или, если отвечать вам, Вера: нет, вероятнее всего — это не плод вашего воображения.

Природа явления, которое вам довелось наблюдать, довольно сложна и мало изучена с точки зрения современных научных знаний, хотя само по себе оно наблюдается с глубокой древности. Вдумайтесь хотя бы в это: разделенные непреодолимыми по тем временам расстояниями, расовыми, религиозными, социальными и прочая, прочая, прочая… отличиями, разные народы в разное время неизменно и очень похоже рассказывали в своих легендах о душах, которые после физической смерти тела не смогли обрести покоя. И бродили несчастные, не успокоенные под луной, наводя ужас на живых.

Что же, все одновременно лгали? Или заблуждались? Или подвержены были какому-то фантому, вечно длящемуся в пространстве и во времени? Вряд ли.

Значит, явление это имеет место быть.

— И как вы лично можете его объяснить?

— Гипотетически. Только гипотетически.

— Так объясните же! Прямо сейчас. Пусть и птотстичсски. Нам — непосвященным и необразованным в этих вопросах — всяко-разно будет интересно.

— Извольте.

Он начал говорить.

И никто не заметил, что мрак в комнате медленнорассеялся. Густая темень вроде бы изнутри наполнилась едва различимой синевой, с каждой минутой проступающей более отчетливо.

Очень скоро в темно-синем сумраке проступили очертания предметов и контуры людских фигур.

Синева все светлела, словно кто-то не спеша подмешивал на палитру малые порции белил. Потом в синеву добавили, вроде бы случайно, немного розовой краски. И малая капля ее начала неуклонно растекаться, тесня господство синего и создавая тот неповторимый оттенок небес, который только и можно наблюдать в короткие мгновения на исходе ночи.

Следующий год Андрей прожил в лихорадке, охватившей его в ту минуту, когда откровенно и беззастенчиво бросила она свое короткое «Ну!».

Он был все еще пьян от страсти, потому что ни одна женщина доселе не дарила ему такого наслаждения, впрочем, женщин в его жизни было не так уж много.

Что же касаемо любви или даже влюбленности — теперь, по прошествии года, Андрей не мог сказать ничего определенного. Дарья сама вытравила из его сознания мысли, которые, конечно же, рождались в пылу страсти, но были импульсивны, сумбурны, требовали словесной пищи, питающей чувства более близости телесной. Ибо только долгие, осторожные и трепетные беседы могут обратить бессвязный любовный лепет в гармоничные формы высоких истин, которые после радостно приемлет сознание.

Дарья разговоров о любви не выносила.

Случись ему завести речь о своих чувствах или удариться в романтические воспоминания, которые долго удерживали его в плену странных ассоциаций, обрывала немедленно. И сразу же становилась злой, колючей, старалась обидеть, сказав что-нибудь особенно гадкое, на что была мастерица.

Однажды, после очередной семейной истерики, которые ему систематически закатывали теперь родители, объединившиеся с женой в тупом, почти что классовом неприятии его теперешнего образа жизни, да и вообще его, теперешнего, Андрей, в который уже раз хлопнув дверью, поздно ночью приехал к Дарье.

В темноте спальни он долго наблюдал за мерцающей точкой ее сигареты, говоря о чем-то отвлеченном, и неожиданно предложил:

— Выходи за меня замуж!