Книга Стремление убивать, страница 83 – Марина Юденич

Теперь все необходимое для построения собственного мира было в наличии.

Странный дом, чудом сохранившийся в непролазной чащобе, настолько органично вписывался в картину этого мира, что его новый хозяин, впервые ступив на гнилые ступени, почувствовал даже оторопь.

Позже архитекторам и строителям пришлось изрядно поработать мозгами, потому «по он поставил перед ними непростую задачу полностью реконструировать дом и оборудовать прилегающую территорию таким образом, чтобы современный, состоятельный и даже пресыщенный роскошью человек мог обитать здесь комфортно, но при этом — сохранить их внешний вид практически неизменным.

Еще труднее пришлось потом дизайнерам, от которых требовалось декорировать дом, опять же приспособив его для комфортного обитания, одновременно создав атмосферу далекого прошлого, заметно тронутую ржавчиной запустения.

Денег на это хозяин не жалел, и, выполняя странную прихоть, декораторы «Мосфильма» одними только им известными приемами «старили» новый паркет, дубовые панели и лестничные перила. А бесценную антикварную мебель возвращали краснодеревщикам, возродившим шедевры из деревянного хлама, с диким требованием: придать им первоначальный вид.

Впрочем, все это было сущими пустяками по сравнению с той гигантской работой, которая уже была проделана.

Дом был последней картой, необходимой, чтобы сошелся наконец иезуитски-сложный пасьянс, который он безуспешно раскладывал уж который год.

Теперь карта наконец легла на свое место.

Пасьянс сошелся.

Мир был построен.

Оставалось населить его людьми, но, повторяя Создателя, это следовало исполнить в последнюю очередь.

Подходящие люди, как ни странно, отыскались очень легко и уже давно ждали своего часа.

Из тех, кто переступал порог его кабинета в надежде обрести утраченное душевное равновесие, в разное время он выбрал четверых.

Каждый из них переживал трагедию.

Именно переживал.

Потому что большинство людей, которые обращались к нему за помощью, уже пережили свои трагедии. Их душевные недуги стали следствием этих трагедий, сознание тяготила память о них, а воспоминания лишали сна и покоя. Они хотели только одного: забыть.

Приходили и те, кто не мог мириться с настоящим. Их он учил корректировать свое поведение сообразно с жизненными реалиями, уклоняться от болезненных ударов и наносить ответные, если в том была нужда.

Эти же умудрились растянуть бывшие свои несчастья во времени, притащив из прошлого не только тяжелые воспоминания, но и болезненное ощущение того, что удары продолжают наноситься…

Для них существовал только один способ избавиться от мучений. Убить палача. Теперь их час настал.

Стоял сентябрь.

Сойдя на землю в том году, он не принес и намека на ласковое, умиротворяющее тепло первых дней осени, сразу же обложив небо свинцовыми тучами.

Тоскливая хмарь немедленно разверзлась потоками холодного затяжного дождя, один только стук которого — тупой, монотонный, бесконечный — мог довести не слишком устойчивую психику до состояния самого плачевного.

…Умирали короткие сумерки.

Сырая мгла наступающей ночи выползла из глухой чащобы и уже почти поглотила дорогу, ведущую к дому, как вдруг недовольно расступилась, рассеченная ослепительно ярким светом фар.

Сторонний наблюдатель, окажись он поблизости, мог не без удивления констатировать, что, нарушая уже вполне сложившуюся традицию, хозяин черного леса привез гостей.