Книга Рай с видом на ад, страница 80 – Владимир Колычев

— Знаешь, что такое посошок? — усмехнулась Полина, имея в виду палку в дорогу.

— Я знаю, что здесь в это время уже жил Ворокута. Он один, Калерия одна. Ворокута наглый тупой самец, у Калерии муж… с Алисой гуляет.

— Сошлись два одиночества?

— Я не знаю, скорее всего, Зайцев мне врал про какую-то Зину. Плотвиц эту Зину имел, потом Ворокута подключился, дело, считай, дошло до драки… Но дело не в этом, дело во Фрейде. Сочиняя про Ворокуту, Рома говорил о нем как о самце, который мог обрюхатить его жену… Кстати, насчет посошка. Так иногда бывает, живет жена с мужем, пользуется одним и тем же посошком, и ничего. А посошок сменила, и понеслась душа… в роддом.

— То есть Мишутка — это сын Ворокуты?

— И Зайцев об этом знает… Знает, что сам оплодотворить Калерию не мог. А Ворокута смог.

— И это взбесило Зайцева.

— А время его не успокоило. Он подготовился, приехал заранее, снял номер в гостинице, провел разведку… Возможно, он и не собирался убивать Ворокуту в тот день, когда все произошло, может, случайно на него натолкнулся. Может, заранее поджидал… У него спросить надо, как было дело.

— Ты спросишь? — захлопала ресницами Полина.

— Плотвицу нужно сказать, что у Зайцева алиби нет… Зайцев уже здесь был, когда Шляхова убили. Он мог убить из-за денег. Выследил Шляхова… И с Алисой разобрался…

Борис потер виски. Как будто молния за спиной ударила, осветив пространство перед глазами. Та самая молния, которую накликал Зайцев. Та самая молния, которая осветила дорогу от дома к пляжу. На этой дороге стояла Алиса с рюкзаком, Зайцев представил ее, появилась Варвара, назвала ее радионяней, потом сравнила с секс-куклой и сказала про Ворокуту. И Алиса едва не назвала секс-куклой Калерию, хотела оскорбить, но вовремя сдержалась. Знала она что-то. За это Зайцев ее и убил. А заодно списал ее смерть на Маркова. И Варвара могла узнать, что в ночь на пятнадцатое мая Зайцев находился в поселке. И алиби у него нет.

— Шляхов, кстати, мог знать… и не мог, а знал, что в июне прошлого года в поселке оставались только Калерия и Ворокута, — вспоминая, проговорил Борис.

А ведь говорил Шляхов, что Ворокута с кем-то грешил в июне, про Калерию не сказал, но на крышу ее дома смотрел. Рано или поздно странный факт мог вскрыться, а люди не дураки, знают, откуда и в какие сроки берутся дети.

— Шляхов знал, и Зайцев его убил, — предположила Полина.

— Вот и я о том же!

— И Ворокуту Зайцев мог убить.

— Вот!

— Сначала ударил по голове… Смог ударить. Ворокуту. Ты не смог, а он смог… Я не говорю, что ты слабый, но с Ворокутой ты справиться не мог. И с Зайцевым не сможешь… Не надо его трогать, оставь его в покое! Ворокута не тот человек, за которого нужно мстить.

— Я не собираюсь мстить, просто убийца должен быть наказан. Скажу Плотвицу, пусть принимает меры.

— Плотвиц занят, сбивается с ног, ищет Варвару! — саркастически усмехнулась Полина.

— Это вряд ли.

— А почему?.. Ты же сам говорил, что Ворокуту мог убить Плотвиц!

— Из-за какой-то Зины?

— И Варвара пропала после встречи с ним. И в гостиницу он к ней приходил!

— Да, но утопить меня сегодня хотел Зайцев.

— Как он хотел тебя утопить?

— В море меня далеко загнал…

— Как загнал, палкой?

— Хитростью… Он же сильней меня, выносливей, мы далеко в море заплыли, он точно знал, что не утонет… А может, и не знал, — замялся Борис.