Онлайн книга «Скелет в наследство»
|
За дверью перестали бубнить, зуммер на столе ожил, и секретарша поднялась со своего места, чтобы открыть перед Гуровым дверь. Лев Иванович поблагодарил с широкой улыбкой, постаравшись вложить в нее как можно больше тепла. Тамара Антоновна изумляла. Старая школа! Сегодня большинство секретарш в такой ситуации просто кивнут головой в сторону двери, мол, «проходи, шеф свободен». Малюков тоже производил приятное впечатление. Поскольку он запретил Семенову себя фотографировать, то Гуров не смог по снимкам составить полноценного представления о внешности любовника Юлии. Сейчас же Лев Иванович имел возможность хорошенько рассмотреть этого человека, в котором не было ничего от канонического банкира. Вместо злобного обрюзгшего бульдога, охамевшего от власти и богатства, полковника встретил крепким рукопожатием моложавый мужчина с открытым лицом, плечистый, высокий, можно даже сказать, красивый. Фигуру портило лишь небольшое брюшко, неизбежно выросшее от сидячей работы. Во взгляде и мимике читалось нечто такое, что редко увидишь у больших начальников. Похоже, Малюков, поднявшись из низовых банковских клерков, оставался прежним трудолюбивым пахарем. Мягкое директорское кресло не испортило его. И, конечно, самое главное — интеллект, выдававший свое наличие во всем: в чертах лица, в высоченном лбе, в манерах. «Умный, а дурак, в женщинах вообще не разбирается, — цинично прокомментировал про себя Гуров. — А Юлька хитра, отличного мужика окрутила». Малюков предложил чай и кофе, но Лев Иванович отказался, желая быстрее приступить к допросу. — Так уж получилось, что мне звонила Юлия Максимовна и предупредила о вашем визите, — без предисловий начал Никита Степанович. — Поэтому вводить меня в курс дела незачем. Сразу должен признаться, что я люблю Юлечку… в смысле, Юлию Волк… и предлагал ей руку и сердце, ради нее готов уйти от жены. Вот такая история. Встречаемся мы, если вам интересно, с две тысячи двадцатого года, то есть уже пять лет. — Благодарю за откровенность, — неспешно произнес Гуров, пристально изучая лицо собеседника. Больше ни слова, пусть сам решит, что и когда говорить. Банкир разнервничался, но старался крепиться, только сжимал и покусывал губы. — Теперь что касается Немкова, — торопливо сказал он. — Мне он, разумеется, симпатий не внушал, мягко говоря. И когда он соблазнил Юлию… она это, само собой, отрицает, но я знаю, о чем говорю… Когда он ее соблазнил, я неосторожно пригрозил ему побоями. Прошу вас записать, эти угрозы прозвучали в состоянии аффекта. После я ни разу не видел Немкова, не контактировал с ним как-либо и вообще не имею отношения к его смерти. Он с шумом вздохнул и заговорил уже другими словами: — Да поймите вы, я бы не положил труп в гараж Юли! Как мог я поступить так с любимой женщиной? Я до сих пор надеюсь возобновить с ней отношения. Надеюсь, что у нас что-то получится. Гуров мрачно молчал, осознавая правоту банкира. Малюков не пытался заверить, что он-де не способен на убийство, и говорить прочий вздор, в который ни один следователь бы не поверил. Вместо пустых заверений Никита Степанович привел по-настоящему железный аргумент, против которого не попрешь — место захоронения трупа. «И как я сразу этого не понял? — ошалело таращился на банкира Гуров. — Спрятать труп в ржавой ракушке мог лишь тот, кто люто ненавидел Юльку Волк. По-волчьи ненавидел, если каламбур уместен». |