Онлайн книга «Скелет в наследство»
|
Возникает вопрос: как поступила Юлия с той одеждой, в которой убивала Немкова? Выбросила на свалку, закопала, сожгла, отстирала? Стирать она не станет, потому что не умеет. А домработнице забрызганное кровью платье не отдашь. Выбрасывать в ближайший мусорный бак окровавленные вещи тоже немного рискованно. Юлька, при всей своей неуравновешенности и скандальности, отнюдь не глупа. Следовательно, одежда уничтожена или закопана. — Не закопана! — вдруг выпалила Фролова, вмешиваясь в поток рассуждений начальника. — Ведь Юлька не выезжала за город, насколько мы знаем. Мало того, она вскоре после убийства начала ходить к психологу, так что времени не хватило бы. — Допустим. Хотя версия спорная. Гуров продолжил рассуждать. Есть один момент, на котором прокалываются даже тертые калачи с тремя ходками в биографии. Обувь. Про нее попросту забывают, если только подошва не хлюпает от налипшей крови. Предположим, Юля не испачкала туфли, а значит, нет причин от них избавляться. Можно не сомневаться, что туфельки у продюсерши шикарные, брендовые и безумно дорогие. Такие выкидывать не захочется. Таким образом, имеет смысл отдать всю летнюю обувь подозреваемой на экспертизу. На какой-то паре обязательно обнаружатся засохшие микробрызги, содержащие ДНК жертвы. — Я бы не выкинула, если бы не знала о микробрызгах, — честно призналась Фролова, сумев-таки поймать нить рассуждений своего начальника. — Но разве Юлька ничего не знает о микробрызгах? — Она могла просто о них не подумать, — возразил Лев Иванович. — В тот момент она была возбуждена, плохо соображала. С виду туфельки чистые, так зачем их выбрасывать? — Так, может, она и платье не выбросила? — Вряд ли. Так рисковать она не станет. Тем более что большинство обывателей переоценивают мощь криминалистики. Они полагают, будто эксперт по одной пылинке способен восстановить целиком картину преступления. — Погодите-ка! Но ведь Юлия наверняка перенесла в свою машину кровь с места убийства на одежде и обуви. Не могла же Юлька переодеться за гаражами и только после этого сесть за руль. — Согласен, но машину проверять бесполезно. Во-первых, прошел почти год… — Ах, да! Машину за это время сто раз возили на автомойку, — сообразила Верочка. — То есть в салоне ничего не уцелело, а если и есть какие-то пятнышки, то из них уже не извлечь ДНК. Максимум узнаем группу крови, а она у Немкова самая обыкновенная, вторая положительная. — Да уж, не третья отрицательная, — пошутил Гуров, припомнив реплику из старой комедии «В джазе только девушки». — Во-вторых, даже если мы найдем микробрызги в салоне и каким-то чудом получим из них ДНК, это абсолютно ничего не доказывает. Немков катался в машине любовницы миллион раз. Конечно, там найдется его ДНК. — Нам бы найти этого психолога, — мечтательно протянула Верочка. — Полагаешь, она ему призналась в убийстве? — Не исключено. Ей же надо выговориться. Найдем мозгоправа, запросим информацию на клиентку и получим признание на блюдечке. Гуров скептически помотал головой. — Не выйдет. Если бы она призналась, то психолог уже сообщил бы куда положено. Психотерапия не исповедь, психологи обязаны информировать органы о совершении их клиентами тяжких преступлений. Впрочем, насчет исповедей тоже действуют некоторые исключения, и убийство точно туда относится. Психолог не раскроет тайну клиента лишь в том случае, когда не верит в подлинность признания, то есть обоснованно считает рассказ о преступлении болезненной фантазией. |