Книга Ситцев капкан, страница 211 – Алексей Небоходов

– Да, я в курсе, – сказал он, не дожидаясь представления. – Обе стабилизировались, нет риска кровопотери, но Лизе нужен психиатр. Я готов подобрать кого-нибудь из проверенных, чтобы не навредить репутации семьи. По Софье проще: через два дня будет, как новая, но рекомендую держать подальше от всех стрессов.

– А если они не захотят встречаться с врачами? – спросила Елена.

– Тогда будет хуже, – спокойно сказал он. – Вы же знаете, эти вещи не лечатся заочно.

Она кивнула в трубку, словно он мог это увидеть, и повесила.

Следующим был адвокат – Юлия Розенталь, всегда ставившая на своей визитке ударение на последнем слоге, чтобы никто не сомневался в её профессионализме. Она подняла трубку на втором гудке и тут же заговорила тоном, который годился бы для объявления на бирже:

– Доброе утро, Елена. Я уже в теме, – сказала она. – По Маргарите очень нехорошая ситуация: пошли жалобы от поставщиков, и две банковские линии заморожены до выяснения. Если проиграем суд, придётся расплачиваться не только деньгами – могут и лицензию отозвать, а там уже вопрос не только о репутации, но и о будущем бизнеса. Вы готовы к такому сценарию?

– Нет, не готова, – сказала Елена. – Есть шанс исправить?

– Минимальный, – ответила она. – Но я работаю над этим. Кстати, сегодня назначен внеплановый аудит по филиалу, где была утечка. Могу попытаться замять, если поймаете ту, кто слил документы.

– Я поняла, – сказала Елена.

На этом разговор был окончен.

Последней в списке была Ирина, экономка. Она была памятью семьи – человеком, который знал все тайны этого дома с допотопных времён. Сейчас её роль стала особенно важна: Елена понимала, что если и остался в доме хоть кто то, кто способен поддерживатьиллюзию порядка, то это только она.

Ирина заваривала чай на кухне: её движения были плавными, как у балерины на пенсии. Она не спрашивала, как прошла ночь, не смотрела в глаза, просто подала чашку с лимоном и добавила ложку мёда – не спрашивая, надо ли.

– Ирина, – тихо сказала Елена, когда они остались одни, – вы ведь видели, как всё начиналось?

– Всё начинается не с одного дня, – ответила Ирина. – Это у всех так: все верят, что смогут сдержать, пока не накроет.

– А если накрывает? – спросила Елена.

– Тогда держаться за тех, кто остался, – сказала Ирина.

Была в этой фразе такая простая сила, что Елена впервые за сутки почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы. Она не стала их вытирать: просто взяла чашку двумя руками и поднесла к губам. Вкус чая был горьким, но лучше этой горечи не придумать.

– Как думаете, что будет с Лизой? – спросила она после долгой паузы.

– Будет так, как вы решите, – сказала Ирина. – Лизе сейчас нужна не семья, а хотя бы кто-то один, кто не сдастся при первом скандале.

Елена кивнула. Потом долго смотрела на семейный портрет, висевший над буфетом: на нём они все были моложе лет на двадцать, а вместо усталости в глазах – уверенность, что любые раны затянутся сами собой.

– Как мы пришли к этому? – почти шёпотом спросила она у Ирины, но вопрос был обращён скорее к пустоте.

Тишину разрезал резкий звонок мобильного. Елена вздрогнула, словно очнувшись от транса, и с неестественной медлительностью потянулась к телефону, сжав его в руке как последнюю соломинку.

– Да?

С другого конца линии прозвучал спокойный мужской голос, чужой и почти гипнотический: