Книга Ситцев капкан, страница 87 – Алексей Небоходов

Только Елена сохраняла лицо: даже когда все разбрелись по углам, она проходила по коридору как хозяйка музея, уверенная, что ни один экспонат не исчезнет без её ведома. Григорий заметил, как она на секунду задержала взгляд на двери его комнаты, и не стал делать вид, будто не понял.

Он снова лёг в постель, включил телефон и медленно, снимок за снимком, пересматривал фотографии. С каждой новой папкой он чувствовал, как в нём скапливается нечто другое – не страх и не злость, а почти физическая жажда: не просто увидеть, как всё рухнет, а самому стать тем, кто даст первый толчок. Он знал: завтра уже не будет как вчера. Ни для кого.

Утром в салоне стоял запах свежей бумаги, недавно вскрытого сейфа и тонкой пудры, которую хозяйка велела рассыпать на пол, чтобы «поддерживать ауру респектабельности».Клиенты ещё не толпились у витрин, но внутри царила суета: Софья записывала товар, Лиза украшала стенд с бижутерией, а Маргарита, как всегда, делала вид, что вся эта возня к ней не относится.

В этот момент, словно страж дисциплины, появилась Клара Ильинична: строгая, сухая, с волосами, уложенными в причёску «а-ля Годунов», в костюме цвета полярной ночи. За ней шла тонкая струя дорогого, но агрессивного парфюма – предупреждение: не подходить ближе, чем на три шага. Клара окинула зал оценивающим взглядом и, заметив за стойкой нового сотрудника, скользнула к нему так быстро, что даже Софья не успела предупредить.

– Вы у нас не работали, – сказала Клара, не спрашивая, а констатируя. Она только что вернулась из отпуска и заметила новые лица в салоне. – Откуда вы, молодой человек?

Григорий поднял глаза: он уже знал, кто такая Клара, и что здесь никто не приходит и не уходит, не пройдя через её фильтр.

– Я по семейной линии, – ответил он. – Моя мама работала с Еленой Николаевной в девяностых.

Клара на секунду замешкалась; губы сложились в тонкую полоску, она сдавленно выдохнула:

– Марина… Иванова?

– Да, – сказал он.

– Я её знала, – тихо произнесла Клара, и впервые за утро на лице мелькнула настоящая эмоция: смесь любопытства, сожаления и старой, не до конца забытой тревоги.

Она не стала продолжать, ушла за перегородку и весь день работала молча – не выдавая фирменных ехидств и не возвращаясь к разговору. Григорий заметил: каждый раз, когда он проходил мимо её стола, Клара исподтишка следила за ним; иногда, думая, что никто не видит, задерживала взгляд на секунду дольше, чем прилично – будто пыталась сложить в уме, кто он такой и почему вдруг возник в её жизни.

Вечером, когда салон опустел, Григорий сел за ноутбук, чтобы пересмотреть документы. Среди сканов и фотографий выделялся отчёт десятилетней давности: на нём стояла чёткая подпись Клары Ильиничны, а рядом – таблица с переводом крупной суммы на имя, знакомое ему по старым маминым письмам. Прямо под этим – приписка: «Внести немедленно, без уведомления руководства».

Он долго смотрел на строчку, будто в ней пряталась не просто финансовая афера, а что-то личное. Потом, наконец, почти шёпотом произнёс:

– Значит, Клара.

Лицо стало другим: холодным, жёстким, как у человека, который больше не верит ни одной улыбке.

На следующееутро Клара пришла первой. Сидела за столом, щёлкала ручкой и делала вид, что занята накладными. Григорий подошёл тихо, почти незаметно и, притворяясь, что ищет каталог, спросил: