Онлайн книга «Четыре мертвых сестры»
|
– Близняшки находились дома… – записывая, произнесла я. – Минуты через три вышли. – Скажите, вам ничего странным не показалось? Может, кто-то вел себя не как обычно или даже подозрительно? – Так отца зарубили, все вели себя, мягко говоря, странно. Майка с Ларкой давай голосить на всю округу, Янка – та отца больше всех любила – только тихо плакала. Как бухнулась рядом с ним на колени, руку его к своей щеке прижала и раскачивается вперед-назад. Тут на крики соседи набежали, милицию вызвали. – А вы можете вспомнить, кто раньше всех у дома оказался? – Васька-дурень. Ему вообще как медом там намазано было. Все к Янке бегал, женихался, – усмехнулась она. – Дурень – и женихался? – уточнила я. – Он хоть и дурак, а на других-то парней смотрит и так же делает. Да и вообще хоть и того, а дюже смекалистый был. Вот всегда мог сказать, который час, хотя часы сроду не носил. – Как это? – А так. Ты, говорит, тетя Валя, корову домой ведешь, значит, уже девять, доить пора. Представляете? Сколь у кого ступенек на крыльце, сколь гусей да кур – знал. А чего ему еще делать, в колхозе он не работал, только так, если его мужики с собой возьмут сено убирать или еще какая тяжелая работа. Здоровенный был детина, силы в нем немерено. – Его вроде даже в убийстве дочек писательских подозревали? – осторожно поинтересовалась я. – Подозревали. Да только алибя у него была. Не мог он. – Да и вы сказали, что он Яну любил, – добавила я, решив увести разговор в сторону писательской семьи. – Если так можно сказать, то да, любил. По-своему, конечно. – Скажите, а как к этому относились сам Иволгин и его жена? – Иволгин бирюком жил. Сам себе на уме. Ежели раньше хоть по поселку выходил прогуляться, с людьми повидаться, то в последние годы совсем домоседом стал. – Что, даже на улицу не выходил? – Выходил. Не часто, но бывало. У них дом-то крайний, за забором лес. Так он там и гулял. – То есть вы его видели выходящим из калитки? – Да нет. Если только услышу, да тень какая промелькнет, я сразу и подумаю, вишь, гулять пошел. У него калитка-то своя была. Как из флигеля выйдешь, так чуть дальше. – А зачем же он тогда в калитку возле дома шел, если мог в свою войти? – И то верно, – задумалась соседка. – А кто его сейчас разберет – зачем? Может, к людям хотел выйти, чтобы на помощь позвать… – Но не позвал и имя убийцы тоже не сказал. Его же в лицо ударили топором, значит, он не мог своего убийцу не увидеть? Почему не сказал? – Может, не знал или маска на ем была… – Если маска, зачем сказал, что это он сам убился? – возразила я. – И то верно. – Значит, кто-то из своих? Вы сказали, что быстрее всех к месту преступления пришел Васька-дурачок. А кто еще? – Терентьев был, он вроде с Иволгиным о встрече договаривался. И председатель наш. – А как председателя зовут? – приготовилась записывать я. – Кадык Иван Игнатьевич. А что, думаете, он как-то причастен? – понизив голос до шепота, спросила тетя Валя. – Нет! Просто записываю, чтобы позже пообщаться по возможности. – Дочь, ты и все енто в газету напишешь? – Нет. Напишу только очерк о семье знаменитого писателя Иволгина, а остальное… Ну как вам сказать, я тоже люблю разгадывать загадки. Если бы вы мне еще немного о семье Иволгиных рассказали, я была бы вам очень благодарна. – А чего рассказывать? Семья как семья. Всякое было. И ругались, и мирились. |