Книга Под прицелом, страница 118 – Том Клэнси, Марк Грени

Российский президент и его люди были взволнованы. Их попытка вымогательства была отражена какой-то сбивающей с толку формой… что это, вымогательство наоборот? Правительство сморгнуло, Сафронов сохранил шестьдесят два процента акций, и ККП процветала.

Год спустя "Космос" был награжден орденом Ленина от имени благодарной страны, а сам Сафронов получил звание Героя Российской Федерации.

Имея свое личное состояние, превышающее сто миллионов долларов, он инвестировал в крупнейшие российские компании, и делал это, внимательно следя за связями владельцев. Он понимал, что успех в стране, которую он принял, является смазкой; бизнесмены, которые рисковали своей головой, сохраняли ее только в том случае, если они были друзьями Кремля. Инсайдеру стало очень легко понять, кому благоволят бывшие сотрудники КГБ, которые сейчас правят в Москве, и Сафронов подстраховался, чтобы, пока нынешний лидер и его люди находятся у власти, у него все было хорошо.

И эта тактика сработала на него. Его личное состояние оценивалось более чем в миллиард долларов, что, хотя и не внесло его в список Форбс, должно было позволить ему все, что он хотел.

Но, по правде говоря, его богатство вообще ничего не значило для него.

Потому что он не мог забыть, что на самом деле его зовут не Георгий и он не настоящий русский.

Все изменилось для Георгия Сафронова в сорок второй день рождения. Он ехал на своем новом "Ламборгини Ревент" 2008 года выпуска из Москвы на одну из своих загородных дач. Он держал стрелку спидометра в пределах двадцати километров от максимальной скорости, развивая примерно двести миль в час по прямой дороге.

Было ли это масло, вода или просто пробуксовали задние шины, Георгий так и не узнал. Но по какой-то причине он почувствовал легкий рывок, потерял контроль и был уверен, что все кончено. За полсекунды с момента, когда он впервые осознал, что он всего лишь пассажир в скользящем автомобиле, до того, как ярко-серебристый капот "Ламборгини" у ветрового стекла съехал с дороги, перед глазами Георгия промелькнула не столько его жизнь, сколько та жизнь, которой он не жил, но мог бы. Это было дело, от которого он отвернулся. Это была революция, в которой он не принимал участия. Это был его потенциал, которыйон не реализовал.

"Ламборгини" перевернулся, шея двадцатиоднолетней балерины, сидевшей рядом с Сафроновым, сломалась при первом же ударе о заснеженное поле - много лет спустя Георгий был уверен, что слышал хруст среди какофонии взрывающегося металла и стекловолокна.

Космический предприниматель провел месяцы в больнице со своим Кораном на русском; он прятал его под обложками технических руководств. Его вера возросла, чувство своего места в этом и в следующем мире окрепло, и он сказал себе, что теперь жизнь приобретет новое направление.

Он отдал бы все, чтобы стать шахидом. Принять мученическую смерть за дело, для которого он был рожден и ради которого делал каждый вздох. Он понимал, что "Ламборгини", реактивные самолеты, власть и женщины не были раем, какими бы опьяняющими они ни были для его, по общему признанию, человеческой плоти. Он знал, что у его человеческого облика нет реального будущего. Нет, его будущее, его вечное будущее будет в загробной жизни, и он стремился к этому.

Не то чтобы он дешево продал бы свое тело ради своего дела. Нет, Георгий осознавал, что стал, возможно, величайшим активом в деле создания Исламской республики на Кавказе. Он был кротом во враждебном мире.