Книга Цепная реакция, страница 30 – Дмитрий Поляков-Катин

Ванин ни слова не сказал об альтернативе, которую рассматривали раньше, — вывести Баварца из-под потенциального удара. Наоборот, Хартману предстояло сыграть в пресловутую «русскую рулетку» — да ведь он и сам был не против.

Загнанный в угол Зиберт слабовольно осел, словно подтаявшая снежная баба. Он сдался и скис — и выложил Гесслицу всё, что тот хотел от него услышать.

—Вам не о чем беспокоиться, господин доктор, — лениво успокаивал его Гесслиц, поглаживая мирно урчащую кошку. — Мы не станем мешать вашим отношениям с друзьями из Вашингтона. Спокойно делайте то, что они просят, ведите себя, как обычно. В нужное время мы будем с вами встречаться и беседовать. Вы станете рассказывать обо всем, что нас интересует. Ну, и, конечно, оказывать услуги — необременительные, они не создадут вам проблем. Не волнуйтесь, об этом будем знать только мы с вами. — Глянув в бледное лицо Зиберта, Гесслиц протянул ему упаковку с таблетками. — Первитину хотите?

Зиберт затряс головой:

—Нет, не нужно. Староват я для первитина… Я так пони- маю, что вы хотите сделать из меня осведомителя? Шпика? — Голос его дрогнул.

—Это каким словом назвать. Точность определения зависит от понимания цели, которой служишь. Вы понимаете, кому и за- чем служите, Зиберт? У вас есть твердое знание, к каким последствиям ведет ваша деятельность? Вот когда доберемся до результата, тогда и станем разбираться с титулами — шпик вы или герой?

—Чтобыответить на этот вопрос, хотелось бы знать, кто вы.

—Не важно… Скажем так: конкурирующая фирма.

—Вот видите, конкурирующая фирма. Все вы грызетесь за какую-то выгоду, убивая и обманывая, а к порядочности призываете таких, как я.

—Что поделаешь, доктор. Восторг честной драки остался в далеком детстве. Наивно думать, что правилам чести можно следовать всю жизнь, как бы печально это ни звучало. Сходите в районное отделение полиции, скажите, что пропал ваш товарищ. Там вам сообщат, что его убили. Обязательно сделайте это.

Гесслиц стряхнул кошку с колен и встал на ноги. Приподнял шляпу в знак прощания, но задержался на секунду, чтобы сказать:

—Да, и помните, если ваши американские друзья узнают о содержании нашего разговора, судьба Леве вам обеспечена.

Ночью он получил из Москвы шифровку с заданием найти подтверждение выхода на завершающую фазу разработки уранового оружия в Германии.

В жидких сумерках рассвета все отчетливей на полотне светлеющего неба прочерчивалась осциллограмма крыш средневекового Берна. Кое-где уже дымят печные трубы, тускло светятся ранние окна, гулко погромыхивают по брусчатке деревянные обода телеги молочника. Голубой фосфор сугробов на склонах как будто фольгой обернутых Альп вот-вот вспыхнет от прикосновения первых лучей холодного январского солнца. А на небесах пока еще сияют зазевавшиеся звезды.

В сумраке просторной спальни щелкнула зажигалка. Оранжевый огонек потянулся к круглой чашке прямой курительной трубки английского образца. Табак неспешно разгорелся, и в воздухе повисло плотное облако сизого дыма.

Одетый в шелковый халат, сонный, Даллес стоял перед окном и смотрел на вершины альпийских гор. Это был любимый им миг, когда можно бездумно смотреть на восход, попыхивать трубкой и не вспоминать порядок дел в своем ежедневнике. Портила настроение простуда; она цеплялась к нему, стоило ртутному столбику на уличном термометре понизиться до нулевой отметки. Даллес старался поменьше замечать свое недомогание и лечился главным образом аспирином с изрядной дозой виски перед сном.