Книга Цепная реакция, страница 66 – Дмитрий Поляков-Катин

—Так точно.

—И вот еще что: любые изменения в режиме охраны объектов, любые намерения СС по переквалификации их статуса или переводе на новое место — сразу звонок мне. От этого будет зависеть твое положение.

—Понял, господин майор. Не сомневайтесь.

—И с этим, с Пашеком, поближе сойдись. Он еще пригодится.

Hа вокзал Магдебурга Шольц прибыл самолично. За неполные три часа он вытряс душу из персонала, который присутствовал в момент остановки экспресса Цюрих — Берлин. Узнать удалось немногое. Начальник вокзала смог лишь подтвердить, что остановка поезда расписанием предусмотрена не была и что через три минуты — точнее, через две минуты сорок пять секунд — поезд двинулся дальше.

Дежурный по станции — подслеповатый старик с плохо выбритыми щеками — даже не смог идентифицировать сошедшего с поезда по фотографии. Уборщица вспомнила, что в руках у него был дорожный кофр, но лица тоже не запомнила, хотя в общих чертах описала фигуру.

В сухом остатке информация выглядела так: на главном вокзале Магдебурга поезд, следовавший по маршруту Цюрих — Берлин, был принудительно остановлен неизвестным; с поезда сошел мужчина средних лет в форме майора вермахта, возвращавшийся, предположительно, из Цюриха после лечения: приятной наружности, крепкого телосложения, среднего роста, в руках — дорожный кофр; якобы в Магдебурге живет его мать. По фотографии опознан как Франс Хартман, досье — отдел IVС1 центрального аппарата гестапо.

—Всё, — отрезал Шольц, с трудом сдерживая раздражение, — потеряли. Теперь он в Берлине. В Берлине, Римельт!.. Значит, так: фото размножить и — во все районные отделения орпо. Патрулям — то же самое. Чтоб у каждого было перед носом! И где зольдбух отмечают, в военную комендатуру — тоже. Хотя документы он, конечно, сменил. Да и погоны скорее всего… Съемные квартиры, отели — всё перетряхнуть. Римельт, — тонкий палец Шольца твердо стукнул о край стола, — в ближайшие две недели — чтоб носом рыть! Ясно? Без сна и отдыха, без сна и отдыха!

Шольц не ошибся. Покинув поезд, Хартман в кабинке вокзального туалета сразу же сжег документы майора. Затем он достал из кофра темный костюм, полупальто и шерстяную бретонскую кепку, переоделся, переложил в нагрудный карман кеннкарте, которую извлек из подошвы ботинка, и вышел на привокзальную площадь уже как Зигфрид Любке, сотрудник франкфуртского отделения Управления обмундирования и снаряжения вермахта в ранге оберстлейтенанта. По пустынной Айнштайнштрассе Хартман вышел на Шляйнуфер и, пройдя до конца железнодорожных путей, спустился к Эльбе. Там он утопил подольдом кофр с формой майора и быстро вернулся на площадь, где ни на миг не стихало движение техники и воинских формирований. Надо было спешить. Потолкавшись среди военных, Хартман узнал, что один из грузовиков со связистами 12-й армии как раз отъезжает в Берлин. Солдаты влезали в кузов, закрытый брезентовым тентом, офицер расположился в кабине «опеля блитц» рядом с водителем. После короткого разговора с офицером Хартман предъявил свой зольдбух и, отказавшись от предложения уступить ему место в кабине, забрался в кузов к связистам. За два часа монотонной езды военный патруль остановил их трижды для проверки документов. В три часа пополудни Хартман спрыгнул из грузовика в берлинском районе Целендорф.