Книга Цепная реакция, страница 74 – Дмитрий Поляков-Катин

Хартман понимал, риск, которому он подвергает Вилли, смертельно опасный. Но если Шелленберг поверит, то Гесслиц, хоть и обнаружит себя перед ним, будет вне угрозы, поскольку тогда уже Шелленберг окажется заложником ситуации. Конечно, сохраняется вариант, что он попросту ликвидирует Гесслица, но тогда доверие между СС и Даллесом будет подорвано, а это не в интересах Гиммлера. Так рассуждал Хартман.

—Ты где остановился? — поинтересовался Гесслиц.

—Есть одно лежбище.

—Если что…

—Я знаю.

—А как я с тобой свяжусь?

—Я сам, Вилли… И вот еще: сообщи в Центр, что здесь о моем визите знали.

—Сделаю… Когда же мы посидим, поговорим, выпьем?

—Посидим, Вилли. Выпьем. — Хартман улыбнулся. — Потом, друг. Позже.

Каких-либо вариантов у Гесслица, по сути дела, не было. От идеи письма он сразу отказался: письмо можно было на- писать, но иметь его на руках при личной встрече — неоправданный риск; отделаться же просто отправкой анонимного послания не представлялось достаточным, поскольку у Шелленберга могли возникнуть вопросы.

Утром, прежде чем закрыть за собой дверь, Гесслиц долго смотрел на спящую Сенту. Его завораживала и удивляла светлая безмятежность ребенка, всецело отрешённого от свинцового бремени повседневности, в то время, когда взрослые только тем и занимались, чтобы сделать это бремя еще более невыносимым друг для друга. Через сорок пять минут сюда придет фрау Зукер, и мир маленькой девочки наполнится многообещающими событиями, постичь которые Гесслицу было не дано. «Но где сейчас безопасно?» — спросил он себя в ответ на возникшую мысль о том, что неплохо бы отправить Сенту куда-нибудь подальше от Берлина. Гесслиц поправил сползшее одеяло и, стараясь не скрипеть половицами, вышел из спальни.

Ведомство Шелленберга отличалось от ведомства Мюллера примерно так же, как довоенная Потсдамер-платц с ее раскрепощенной суетой отличалась от деловой чопорности какой-нибудь Адольф-Гитлер-платц. Шелленберг держал своих подчиненных в кулаке, но кулак, если можно так выразиться, был в лайковой перчатке, что давало им волю ощущать себя «белой костью» в иерархической системе РСХА. В глаза бросалась некоторая развязность обитателей Беркаэрштрассе, 12, при соблюдении, разумеется, назначенной каждому звену аппарата СД субординации; это раздражало и вызывало скрытую зависть у сотрудников других управлений «конюшни» Гиммлера.

Сославшись на необходимость встретиться с осведомителем, Гесслиц взял служебную машину и, попетляв по городу, чтобы убедиться в отсутствии «хвоста», припарковал свой «опель» на параллельной Беркаэрштрассе улице.

Настроение Шелленберга оставляло желать лучшего. В последнее время он часто бывал не в духе, чему способствовало каждодневное знакомство с засекреченными оперативными сводками с Восточного фронта. Как никто другой, он понимал, что время работает против Германии, а значит, и против него персонально. Ему приходилось мириться с мыслью, что феерическойкарьере шефа внешней разведки самой могущественной страны Европы со всеми ее грандиозными перспективами неуклонно наступает преждевременный финал. Бригадефюрер, генерал-майор полиции, генерал-майор войск СС. Неделю назад ему исполнилось тридцать пять лет. Он только что возглавил Военный отдел РСХА. Его поздравил фюрер… Какая злая ирония судьбы!