Книга Цепная реакция, страница 91 – Дмитрий Поляков-Катин

В парадном охранник вернул ему пистолет. Выйдя наружу, Хартман на минуту задержался на пороге: в темно-синем небе прямо над крышами повисло золотое брюхо луны.

Шольц приоткрыл дверцу автомобиля.

—Мне проехать с вами? — спросил он.

—Не нужно, — ответил Хартман. — Вылезайте.

Когда Шольц намеревался уже уйти, Хартман удержал его за рукав:

—Только учтите, Шольц, контакт с вами я буду держать через криминальрата Гесслица. Это мое условие. С ним не должно…

Шольц успокоительно перебил:

—Не беспокойтесь. С ним ничего не случится. Как ловил жуликов, так будет ловить их и дальше…

—Этого мало.

—Да-да, конечно, — горестно наморщив лоб, понимающе кивнул Шольц, — ему вернут девочку.

Как только машина Хартмана скрылась за поворотом, в дверях парадного появился Мюллер, застегивающий пуговицы на кожаном пальто. Быстрым шагом он пересек улицу, на другой стороне которой стоял его автомобиль, скромный, но надежный «опель кадетт»: шеф гестапо предпочитал не- броскую модель, в отличие от многих бонз, до сих поркатающихся на «мерседесах» и «майбахах». Движением головы указал Шольцу на место возле себя. Когда машина тронулась, Мюллер произнес:

—А он не промах, этот парень.

—Да, — подтвердил Шольц, — у него есть выправка.

—Решил, кого пошлешь в Швейцарию?

—Шлихт.

—Из Е-1? Которому твой Гесслиц отбил яйца?

—Мозги-то на месте.

—У многих мозги как раз там и… в яйцах. К тому же — старик. Мог бы найти помоложе. У него будет шанс выжить.

—Вы же знаете, с кадрами сейчас туго.

—Стучит много.

— Все стучат. Зато исполнительный, неглупый, смотрит в рот. Три языка все-таки. Такой там и нужен.

—Хорошо. Не говори ему всего. Я не рассчитываю на рукопожатия. Пусть получит неоспоримые доказательства факта переговоров и их содержание. Этого будет достаточно.

—И вот еще Гесслиц…

—Что Гесслиц? По сути, он завербован. Как объект дезинформации может быть интересен. Если не пропадет, значит, они решили начать с нами игру. Ребенка, пожалуй, верни, но помни, что девчонка — гарантия лояльности этого типа. Смотри, чтобы он ее куда-нибудь не припрятал. Что до Хартмана… — Мюллер на минуту смолк: — Надо будет вовремя от него избавиться.

—Вовремя — это когда? — спросил Шольц.

—Когда свинья в хлеву пёрнет, — бросил Мюллер в манере баварского простолюдина. — Если бы я мог ответить на этот вопрос, Хартман бы не понадобился.

Хартман бы удивился, когда бы знал, какой переполох вызвал его отъезд в Берлин. Точно круги по воде, во все стороны понеслись слухи, догадки и указания, ибо даже в само́м упоминании атомного боеприпаса содержалась взрывная сила.

Дело в том, что германская программа по разработке урановой бомбы была рассеяна по территории рейха и, по сути, не имела единого центра. Объединенные главной задачей, разные группы физиков, возглавляемые крупными учеными, занимались своими комплексами проблем. Все, что относилось к фундаментальной науке и к смежным направлениям, решительно отметалось в пользу ускоренной реализации работ, связанных с оружием массового уничтожения. В условиях острого дефицита времени, дабы не распылять силы, решено было пойти по пути создания урановой бомбы методом центрифугирования, термодиффузирования и электромагнетизма, не заморачиваясь на разработке реактора для производства плутония. С осени 1944 года две программы имели высшую степень срочности: «изотопный шлюз» Багге и производство коррозийностойких урановых пластин. Гейзенберг с его «урановой машиной» скоро почувствовал себя ненужным. Деньги в рамках атомной программы текли в основном в промышленность. Их получали компании «Ауэр» и «Дегусса», изготавливавшие металлический уран, концерн «ИГ Фарбениндустри» с его установками по производству тяжелой воды, фирмы «Хеллиге» и «Аншютц», строившие опытные образцы ультрацентрифуг.