Книга Эпицентр, страница 32 – Дмитрий Поляков-Катин

— Это сильный ученый. В тридцатом году Эрен-фест рассказывал мне о его исследованиях по сегне-тоэлектрикам. Я, правда, думал, что русские выберут Иоффе или Капицу, но они выбрали Курчатова. Не стоит недооценивать русских, Вальтер.

Шелленберг откинулся на спинку кресла, задумчиво пустил кольцо дыма вверх и прикрыл глаза.

— Если американцы убьют нас, то потом они убьют русских, но нас не будет. Если мы убьем американцев, то и русским не жить, но что делать с остальными? Если русские убьют нас, американцы будут с ними договариваться. А вот если мы и американцы окажемся в паритете, то общим усилием мы отправим на тот свет всех большевиков. Не того ли желают лидеры свободного мира?

Гейзенберг встал, подошел к буфету, достал бутылку коньяка, налил себе полную рюмку и залпом выпил ее.

По пути к выходу Шелленберг заглянул в неприметную комнату, где его дожидался доктор Шпаан, ответственный за контакты с кураторами СС.

— Вот что, доктор, — сказал Шелленберг вскочившему навстречу Шпаану, — будете докладывать лично мне, и только мне, обо всех серьезных прорывах в урановом проекте документально, а также обо всех контактах господина Гейзенберга вне научнойсреды. Вы, кстати, включены в ведущий состав и сможете присутствовать на конференциях.

— Понял, господин оберфюрер.

Выйдя из дверей института, Шелленберг поспешил к своей машине, возле которой стоял эсэсовский «Опель». Снаружи рваными хлопьями валил густой, мокрый снег, уже покрывший всё вокруг непроницаемым белым панцирем. Из «Опеля» шустро выскочил советник Гейзенберга, штурмбаннфюрер доктор фон Краббе.

— Значит, так, штурмбаннфюрер, — сказал Шел-ленберг, усаживаясь на заднее сиденье своего автомобиля, — ваша задача — пристально наблюдать за Шпааном. Важно, чтобы его связи не выходили за рамки нашего круга. Чуть что — сразу ко мне. Вам всё ясно?

— Так точно, оберфюрер.

От Института физики Шелленберг поехал к себе на Беркаерштрассе, где располагалось VI Управление СД (внешняя разведка). Еще находясь в институте, он позвонил Майеру, чтобы тот ждал в приемной его кабинета. Когда Шелленберг практически вбежал в двери VI Управления, то с него пот катил градом.

— Майер, заходите, — бросил он на ходу, не обращая внимание на секретаря Краузе, что-то пытавшегося ему сообщить. Майер проследовал за ним и вытянулся на пороге. Как был в пальто, Шелленберг упал в кресло, закурил и, изнемогая, отбарабанил:

— Во-первых, ознакомьтесь с последними донесениями нашей агентуры из США и Англии по Лос-Аламосу и лаборатории Ок-Ридж. Там есть много интересного, но не всему можно верить. Во-вторых, свяжитесь с Остензакеном, бароном. Слышали о нем? Важно определить детали беседы с ним в Цюрихе. Передайте, что в ближайшие дни к нему прибудет человек от меня. Это срочно. В-третьих, этим человеком будете вы, Майер. И в-четвертых — отбросьте занавеску на своей кухне.

На лице Майера не отобразилось никаких эмоций.

Оставшись один, Шелленберг долго сидел за столом, то и дело переворачивая песочные часы в малахитовом корпусе, подаренные ему в Москве, где он побывал в мае 41-го под видом представителя германской химической промышленности, чтобы оценить состояние коммуникаций, связывающих центр СССР с Уралом и Сибирью.

«Банально. — подумал он. — Истина всегда банальна».