Книга Эпицентр, страница 47 – Дмитрий Поляков-Катин

— Обнесешь пару точек. Возьмешь то, что скажу.

— Каких точек?

— Позже узнаешь. Возможно, и не в Берлине.

И вот еще что: если не хочешь, чтобы жена с дочерью на летнем отдыхе не очутились в Дахау, будешь помалкивать как рыба. Понял?

Фриц отодвинул недопитое пиво и бросил на стол купюру. Выгнул верхнюю губу:

— Видать, плохи дела у быков, коль без домушников обойтись не можете.

Когда вечером, по темной улице Кройцберга Гесс-лиц, устало хромая, возвращался домой, завыли сирены. Из репродукторов предупредили: «Воздушная тревога Пятнадцать — высшаястепень опасности».

Это означало, что с минуты на минуту будет массированный налет. Гесслиц прибавил ходу. Из подворотни под ноги ему выскочил кот, по-видимому, домашний, и посеменил рядом, взволнованно мяукая. По небу забегали желтые щупальца зенитных прожекторов. Перед входной дверью Гесслиц на секунду замешкался. Кот сел возле ног, задрал морду и уставился на него, точно спрашивал: что будем делать дальше? В сторону бомбоубежища по улице бежали люди. Махнув рукой, Гесслиц подхватил кота и поспешил в свою квартиру.

Нора стояла возле распахнутого окна и смотрела на блуждающие по черному небу лучи. Снаружи неслись возбужденные крики, вой сирен, гудки автомобилей, прорезаемые холодным речитативом громкоговорителей.

— Милая, что ты? Быстрее в убежище! — задыхаясь, крикнул Гесслиц.

Нора повернулась к нему. Лицо ее было абсолютно спокойно, даже умиротворенно.

— Зачем? — тихо спросила она. — Так лучше, чем в тишине.

— Но это воздушный налёт, милая. Мы можем погибнуть. — Гесслиц старался говорить как можно мягче. — Все спешат в убежище. Это же ненадолго.

Он как-то сразу сник, осознав, что она никуда не пойдет и что, как и в прошлый раз, им придется остаться, надеясь, что бомба не упадет на их дом. Помедлив, он улыбнулся и шагнул к ней:

— Ты только взгляни, кого я тебе принес.

— Боже мой, Вилли! — Глаза Норы восхищенно расширились. — Боже мой! — Она бережно, чуть ли не трепеща, взяла перепуганного кота на руки. А Гесслиц обнял ее своей медвежьей хваткой.

Когда воздух наполнился зловещим гулом летящих британских «москито» и глухо ухнули первые орудия на зенитных башнях Тиргартена, а следом забили расчеты, размещенные на крышах, и рванули первые сброшенные на город бомбы, окрасив всполохи в небе розовым отсветом пожаров, Гесслиц с закрытыми глазами неподвижно сидел в кресле, обнимая, как обнимают испуганного ребенка, притихшую у него на коленях Нору. А Нора нежно прижимала к себе дрожащее кошачье тело, и умиротворенная улыбка не сходила с ее губ.

Восточная Пруссия, Мазурские озера, «Вендула», штаб-квартира начальника рейхсканцелярии Ламмерса, 23 июня

В этот день в районе Бобруйска командующий 1-м Белорусским фронтом Рокоссовский мощными артиллерийскими и авиабомбовыми ударами по огневым точкам и артбатареям немцев начал операцию, получившуюназвание «Багратион». Советские войска силами 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов и 1-го Прибалтийского фронта приступили к массированному наступлению в Белоруссии, имевшему целью фланговыми ударами с северо-востока и с юго-востока восточнее Минска взять в котлы дивизии группы армий «Центр», обескровить их и выдавить части вермахта, которые уцелеют, на территорию Польши, полностью освободив Белоруссию и обеспечив выход на юго-восточное побережье Балтики.